no subject

[yr]

Там, снаружи, черный дождь льется стеной, и кто-то ездит на "Ниве" по громадному пустырю ниже и правее - серые лохмы мокрой полыни в лучах фар, черный дождь вспыхивает бриллиантами в ночи, и я замираю и жду: недавно там ставили бетонные мачты освещения; может быть, "Нива" въедет в одну? ощущение нехватки действия почти физическое, черный дождь валится в темноту, холодными блесткими каплями пробивая туман. Ожидание снега - вот это что; неделей бы позже в такую, обвалившуюся дождем ночь - слышишь, даже под деревьями капли бьют в асфальт, как будто самый воздух промок, и все, что простерто в нем, проводит и собирает эту влагу, чтобы уронить на землю плющащимся, плещущим стуком капель, в такую ночь в четыре утра вдруг становится светло, и в оранжевые конусы от фонарей, бессильно угасавших в липком, прокуренном сквозь дождь, пахнущем остывшим дымом тумане, вдруг вплывут крупные хлопья, сначала раскисающие на асфальте кашей, а потом - белые, белые, и звуки исчезнут в укрытом белым войлоком мире.
Но это неделей бы позже, а сейчас - утро ударит, по лицу - ватной тепловатой сыростью, по ушам - безвольными водопадами с крыши школы, с крыши дома, с козырька над соседским балконом, с гнилой березы под окном; и день - мокрая кошка Муська, бегущая из-под остылой ржавой громады грузовика во дворе к подъезду, уже не дергая брезгливо лапами от холодной воды, скорее бы забраться на выкрашенную коричневой краской батарею под лестницей, зная, что и там не высохнуть: сырой сквознячок, хочется есть, подъездная суета, волглое тепло под мышками, и двинься - исчезнет, пробьет дрожью, и не шевелись - замерзнешь, чуть-чуть недо-, чуть-чуть, но ровно настолько, что и шевельнуться не жалко. Лишь противно.
Так женщина целуется с пьяным - чуть замерев, чтобы впустить в себя - облако перегара, бедовую прокуренность, чтобы принять, сделать своим, а потом - в этом ли разгуле, в этих ли нечистых простынях поутру говорить о брезгливости? Волосы с налипшими хлопьями сдувшейся мыльной пены забьют слив в душе, и сколько не крути кран - из горячей трубы только тепловатая вода: я сейчас согреюсь, она сейчас согреется, и почти сразу знание, что - замерзаешь, и надо заставить себя шагнуть в холод за полотенцем, надо. В этом видится многое, за одним небольшим усилием - многое, да и за усилием ли: просто вдох, просто установка: это - норма; дешевая водка - это норма, синеющие от холода пальцы на ногах - да так всегда было, чернота у корней мокрых кустов на бульваре, когда утром одна к метро, левая нога проваливается в неожиданно глубокую лужу и бурая вода обгладывает пальцы, впитывается в носок и ботинок, оставляя на коже нерастворимую взвесь, черные крапинки, мерзость? - да нет, обыкновенную уличную грязь.
Бывшую пыль.
Нелепый парень в порванной на локте - эти, у ларька ночью что-то сказали, и теперь саднит губа, не поймешь от чего больше - расцелованная ли, разбитая - куртке, промахнувшись мимо ступеньки, шагает в чвакающую жижу и замирает, принимая новое ощущение, на выдохе, расслабленно и легко; девочка, оглянувшись на беспросветную мокрую ночь и зябкий чугун ограды над рекой, на промзону на той стороне - красный кирпич и заборы, поднимает ногу на подоконник в парадном, задирая юбку, нервничая и вдруг расслабляясь нежданно-нежным выдохом "подожди"; где капризы твои? да какие капризы, когда за спиной - черный дождь, утром - привычная изжога, потеряла перчатку, представляешь, оставила там, ну вот на этой дощечке в сберкассе - что это? подоконник, прилавок?
От первого удара по лицу падаешь в грязь - понимая, что только рваным ты страшен, мокрым асфальтом содрать скулу, согреваясь этим ожогом для предстоящей драки, и чистые руки - в слякоть, выдавливая между пальцами мгновенно расплывающиеся всплески растоптанной жижи, и уже потом этими - не жалко - руками вцепляясь, разбивая, размазывая, чувствовать как приходит настоящее, живое, безжалостное тепло боя; и отмываться потом под водосточной трубой, и кровь мешается с грязью, утекая, и ломит от холода суставы, но сердце гонит в шею, в уши тугие толчки: живой.
Муська бежит под дождем, отчаявшись - но не принимая и не понимая, и от каждой капли, попадающей между ушей, взрагивает испуганно; ты поднимаешь лицо и смеешься отчаянно и щедро, и капля попадает в глаз, обжигая, ты - принимаешь, и я вздрагиваю внутри, увидев сотни трогавших тебя рук, смотревших на тебя глаз, скрюченные пальцы в тесных сапожках с разбухшими от воды носами, вздрагиваю и - целую, скольжу губами по губам, ловлю и возвращаю дыхание, и там, внутри головы, внутри наших голов, в возникшем из ничего, чтобы исчезнуть через миг, непонятном пространстве - ничего этого нет, нет дождя, нет грязи, нет забитого слива в душевой, нет ожидания снега, нет рваного рукава и вечного недо-: недотепла, недосыпа, недообщения, нет нехватки денег и времени, нет содранных пальцев и мятых лиц;
и знаешь, это смешно,
но и меня, который все это говорит, внутри наших голов тоже нет.