no subject
Dec. 10th, 2007 10:44 amА вот если устойчивое, и такое же непонятно как работающее, но сугубо личное - оно как называется? Такое, которое от повторения не утрачивает силы, как як цуп цоп в голове?
Я в детстве мог просидеть спокойно час на кухне - на табуретке с железными из уголка эмалированными ногами, у стола, но не думая о столе, у окна, но не глядя в окно, чувствуя, как тянет по ногам - соскальзывает по черному (рано темнеет) стеклу в морозныз узорах зима - слушая, как звенит спираль в лампочке, стоило только мне представить, что я втыкаю ногти в холодный бездушный кусок сыра. Бледно-желтый кусок, тяжелый и глухой, как глина, остывший в электрической зиме холодильника, и момент прикосновения липкой, влажноватой поверхности к тонкой коже под ногтями, и ощущение, которое не вытряхнешь и не вычистишь, и толпа мурашек грудилась у затылка, и самая смелая мурашка кричала "Вперед!" - и бежали, бежали по сирой равнине детской спины, рассеиваясь, рассыпаясь, будто мчались за ними неистовые казаки на оскаленных конях, вывешиваясь в седле, чтобы дотянуться свистом шашки до податливого мяса над ключицей.
И как заloopленный сэмпл в нынешней музыке, воображаемый кусок сыра выплывал снова из холодильника, и снова жарко митинговали мурашки на затылке.
Я в детстве мог просидеть спокойно час на кухне - на табуретке с железными из уголка эмалированными ногами, у стола, но не думая о столе, у окна, но не глядя в окно, чувствуя, как тянет по ногам - соскальзывает по черному (рано темнеет) стеклу в морозныз узорах зима - слушая, как звенит спираль в лампочке, стоило только мне представить, что я втыкаю ногти в холодный бездушный кусок сыра. Бледно-желтый кусок, тяжелый и глухой, как глина, остывший в электрической зиме холодильника, и момент прикосновения липкой, влажноватой поверхности к тонкой коже под ногтями, и ощущение, которое не вытряхнешь и не вычистишь, и толпа мурашек грудилась у затылка, и самая смелая мурашка кричала "Вперед!" - и бежали, бежали по сирой равнине детской спины, рассеиваясь, рассыпаясь, будто мчались за ними неистовые казаки на оскаленных конях, вывешиваясь в седле, чтобы дотянуться свистом шашки до податливого мяса над ключицей.
И как заloopленный сэмпл в нынешней музыке, воображаемый кусок сыра выплывал снова из холодильника, и снова жарко митинговали мурашки на затылке.