Про лето

[yr]

source

Сижу на балконе, скорчившись, чтобы ветер не задувал в ворот незастегивающейся куртки, курю, большое ухо – ночь недобрая стоит, горизонт стерт, облаками все завешено, да подтягивает с юга неровно, острыми порывами. Чернота, снега нет, два красных огня на вышке сотовой связи рдеют, улицы вымело, город светится снизу градиентом по стенам, как остывающие угли. Готическая, в общем, ночь – того и гляди, нетопырь пролетит, луна разорвет тучи на секунду, и – начнется.
И точно – вспышка по краю неба со стороны недоброй славы заведения под говорящим названием «Клетка», павианьего рая. Салюта не видно – то ли за домом, то ли ушел в низкие облака – но раскат сочный, хлесткий, и шлепки эха по стенам домов – хлоп, хлоп, и о дальнюю «китайскую стену» - хлохлохлоп-п-п. И снова - только неслышное, но ощутимо рваное дыхание ветра.
Дверь подъезда в этой тишине – инфернальный скрежет. Шаги по пыльному промерзшему асфальту. Кашель зомби, прочищающего заплесневелые бронхи. Вспышка зажигалки. И вдруг – зомби поднимает голову к небу и говорит звонким, чистым, мечтательно-ясным голосом:
- Я так хочу…
Потом зомби делает шаг, еще шаг, еще. Я вспоминаю, как это – вывалиться из манкой тьмы теплой квартиры подруги, ощущая еще в себе чистое ее дыхание, руки на плечах, помня еще, как огонек светодиода на музыкальном центре тонет в глубине комнаты, звук приглушен, чтобы только узнавать музыку: все равно она внутри.
Зомби делает шаг, еще шаг, еще.
Снова поднимает голову, выдыхает удовлетворенно, счастливый:
- Я так хочу.
Потом он делает пятьдесят примерно шагов, бережно хранимый мной с неба от падения в пересекающую двор канаву и даже не облаянный дежурным околоточным кабыздохом. Доходит до кривой березы у лестницы в соседний двор. Обнимает березу – и тем же проникновенным голосом сообщает ей:
- Я так хочу, чтобы лето не кончалось.
…Какой трогательный мудак.