Старые правила

[yr]

YRP

Редкое по теперешним временам весеннее солнце, так некстати посетившее Москву однажды субботним вечером в марте восьмого года, выжигало Антону глаза. Радужка плавилась, окольцовывая суженный до предела зрачок золотым ободком. Антон пытался вызвать в себе привычный торговый азарт, по-московски - бычку, но солнце сбивало с настроения, и только желтая усталость заполняла все вокруг и делала все бессмысленным.
- Я выполнил условия контракта, - в сотый, наверное, раз повторил Антон, наклоняясь к человеку, сидевшему спиной к зданию МИДа на Смоленской площади. Но тот уловил маневр и сменил позу, лишь на секунду прикрыв лицо Антона тенью.
"Сволочь", - подумал Антон.
- Выполнил, - подтвердил собеседник, дернув костлявым подбородком. - Выполнил, но нам нужна еще одна вещь.
- Я выполнил контракт! - голос Антона сорвался. Он тут же проклял себя: он знал себя достаточно хорошо и нередко видел в телевизоре. Голос дрогнул, в интонации просквозила какая-то жалкая и наглая плаксивость - так вокзальный беспризорник кричит "дяденька, не надо", пока плотный, как чугун, пассажир, прихватив ловкие пальцы ин флагранти, ведет его в участок. Проклятый характер.
- Я тоже выполнил контракт, - спокойно сказал собеседник. Солнце вызолотило половину его лица, зажгло в невидимом Антону прищуренном глазу зеленую искру, парчовой нитью легло на горбоносый бронзовый профиль. Второй глаз оставался в тени и был открыт и черен. Глаз повернулся в кольце бронзовых век, поймав золотой ободок радужки контрагента:
- Возражения есть?
Цветная фотография, стоявшая на низком тяжелом столе между говорившими, ожила. Молодая женщина с ребенком на руках медленно повернула голову в сторону океана. Сделала шаг по плотному, убитому прибоем песку. Ветер тронул волосы, в углу кадра возникла и тут же исчезла пальмовая ветвь, несколько растопыренных пальцев-листьев словно махнули - то ли вслед женщине, то ли в лицо зрителю.
Полоса пляжа широкой дугой уходила в верхний левый угол кадра. На картинке была сотня, может быть, пара сотен метров. Женщина сделала еще шаг.
- Так нельзя, - сказал Антон.
Контрагент улыбнулся:
- Так - конечно, нельзя.
- У нас сегодня тепло. Когда ты приедешь? - спросила вернувшаяся в кадр женщина.
- Агу, - сказал ребенок.
Антон выдохнул.
- Сладок грех этой горькой порой седин, - то ли сказал, то ли спросил сидевший напротив.
- Черт, я же выполнил контракт, - безнадежно повторил Антон.
- Не весь, - сказал черт.
- Давай еще раз по пунктам, - сказал Антон.
- Давай, - сказал черт.
- Мы купили для вас полмиллиона душ?
- Да.
- Мы превратили их тихий мир в растревоженный муравейник?
- Да.
- Я выполнил контракт, - Антон хлопнул себя по тощим коленям, но не решился убрать руки: ладони оставляли мокрые пятна. Вспотел.
- Тут есть еще одно условие. Мы хотим иметь возможность предложить им то же, что предложили тебе. Нам нужно, чтобы каждый из них увидел это. Чтобы ты показал каждому баннер с этим. Пока до них не дойдет.
- Этого не было в контракте.
- Можно? - спросил черт, поворачивая ноут на низком столе вполоборота к Антону. - Что у тебя тут?
- Новые правила.
- ...Reserves the right to modify or discontinue, temporarily or permanently, the Service (or any part thereof) with or without notice at any time, - черт засмеялся.
- Смешно?
- Это очень старые правила.
Тот вытащил из портфеля папку с контрактом Антона:
- Смотри.
Пылающий шар солнца зацепился за крыши за рекой. Пергамент, скрепленный подписью - его, Антона, подписью, - вспыхнул на просвет багрово-красным, и золотом на нем проступили буквы вечной оговорки договора человека со своей оборотной стороной: the right to modify or discontinue, temporarily or permanently, the Service (or any part thereof) with or without notice at any time.
- Ты сделаешь нам эти баннеры, - сказал черт.
- Так нельзя, - сказал Антон.
- Ты сказал мне это сегодня раз десять, - ощерился черт. - Ты услышишь это десять тысяч раз.
И выходя к лифтам, ехидно добавил:
- With or without notice. At any time.