no subject

[yr]

Метроначальники, судя по всему, люди изобретательные. В том месте у входа на "Чкаловскую", где женщина кричала давеча "Ох, и претерпел он от меня", там, где теплый выхлоп из вентиляции и этакая приступочка (распластанные картонные коробки на камне, лежбище) - лужа: кто-то полил из шланга те двадцать квадратных метров, где тепло.
И никто не кричит.
Еще когда подходишь - решетчатая труба выдыхает в лицо запах подземки, и вокруг - вроде бы парк и октябрь, и вдруг нечем дышать и за окнами темнота, жаркий воздух и куртка тяжелеет и наливается нехорошим, расстегивай-не расстегивай; душно-душно и будто жаркая волна стыда прилила к лицу.
На входе в торговый центр глаз цепляется за чужую талию и ниже - задница обтянута джинсой без единой складки, красиво. Перед обладательницей задницы идет еще девушка, мне остро не нравится пучок волос на ее затылке. Иду следом, думая о своем, и оказываюсь в том же кафе, что всегда. Официант поднимается навстречу:
- Вы втроем?
Эта, с красивой задницей, оборачивается изумленно: не лицо, а клеклый пельмень, и я мотаю головой - нет, я не с ними. Тут вторая тоже поворачивается и смотрит на меня - тонкое лицо, взгляд с интересом, ресницы, губы осторожным "о?", ощущение проеба почти физическое, хочется все исправить, но - поздно: я упрямо мотаю головой. Я не с ними.
И вот я сижу и жду заказ; меня опять обслуживает этот пидороватый мальчик, и что хуже всего - белым кроссовкам пришел пиздец: кожа на правом лопнула вдоль подошвы и оказалась не кожей, а этим прессованным говном, из которого теперь делают всю обувь, мир из говна.
А М. - она так завидовала моим белым тапочкам, а теперь их считай что нет.
Дай бог дойти обратно - мимо мокрого квадрата, из которого ушли бездомные, мимо светофора, заборами и собаками, тухлыми тополями - туда, на речку-вонючку Яузу, и там, видимо, пропасть навек.
Чего еще заслуживает невысокий шатен в рваном кроссовке.
Впрочем, я даже насчет шатена не уверен: я сед и не знаю, как называется моя масть.
Может быть, вы знаете? М?