no subject
Nov. 1st, 2008 07:41 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrСамое черное проклятие - телефон, который никогда не звонит; самая зеленая тоска - будь ты трижды онлайн, мессенджер не мигнет, и во рту такое чувство, будто грыз эбонит, и внутри такое тихо, будто щас гроза ебанет.
А в моих венах только кровь, оборотившаяся песком, я с самим-то собой, оказывается, незнаком, я такое что-то думал: мол, правильно все, расту, а оказывается - часовых зарезали на посту. Звезды сыпались в остывшие их глаза, и трава прорастала сквозь ребра и позвонки, и враги входили в и заплывали за - в расположение входили и заплывали, как водится, за буйки.
Идиоты ебнутые мои враги, я тебе скажу, вам друзей бы таких, как мои враги - бога моли, чтобы дал, я их ненавижу через не могу, а черт толкает под руку - не моги! - а я ему говорю: не любить же мне их, рогатая ты пизда. Хоть они идиоты, точно: зачем воевали они со мной - я же вот, сидел - вина кувшин, сыр, за столом; и цикады, и ветви дерев за городской стеной, а теперь я мертвый лежу и обидно и поделом.
И тоска такая от этого, знаешь, скрипкою скрип-поскрип (а контора смотрит матч спартак-цск) а я сижу у монитора, я залип, и прямо чую, как черти душу берут за бока. А я говорю им - черти, хоть вы-то отстань-отзынь, я антоний святой, искушения не бегу - устою, а господь наливает мне - будешь? и слышно: дзынь, и я жалуюсь ему: господи, устаю.
А он говорит: ты хуевый святой, но ты устоишь, вот тебе слово мое, вот гром - еблысь! - и вот тебе терпения кропалек. Не просыпь только, постой, притулись, и давай-ка топай, время коротко, путь далек.
А самое черное проклятие - телефон, который никогда не звонит; самая зеленая тоска - это почта без письма, а дождь сыплется с неба, когда болит, а так - нет, ничего. Ничего, весьма.
А в моих венах только кровь, оборотившаяся песком, я с самим-то собой, оказывается, незнаком, я такое что-то думал: мол, правильно все, расту, а оказывается - часовых зарезали на посту. Звезды сыпались в остывшие их глаза, и трава прорастала сквозь ребра и позвонки, и враги входили в и заплывали за - в расположение входили и заплывали, как водится, за буйки.
Идиоты ебнутые мои враги, я тебе скажу, вам друзей бы таких, как мои враги - бога моли, чтобы дал, я их ненавижу через не могу, а черт толкает под руку - не моги! - а я ему говорю: не любить же мне их, рогатая ты пизда. Хоть они идиоты, точно: зачем воевали они со мной - я же вот, сидел - вина кувшин, сыр, за столом; и цикады, и ветви дерев за городской стеной, а теперь я мертвый лежу и обидно и поделом.
И тоска такая от этого, знаешь, скрипкою скрип-поскрип (а контора смотрит матч спартак-цск) а я сижу у монитора, я залип, и прямо чую, как черти душу берут за бока. А я говорю им - черти, хоть вы-то отстань-отзынь, я антоний святой, искушения не бегу - устою, а господь наливает мне - будешь? и слышно: дзынь, и я жалуюсь ему: господи, устаю.
А он говорит: ты хуевый святой, но ты устоишь, вот тебе слово мое, вот гром - еблысь! - и вот тебе терпения кропалек. Не просыпь только, постой, притулись, и давай-ка топай, время коротко, путь далек.
А самое черное проклятие - телефон, который никогда не звонит; самая зеленая тоска - это почта без письма, а дождь сыплется с неба, когда болит, а так - нет, ничего. Ничего, весьма.