no subject

[yr]

У сельского мирового судьи тишина по утрам.
Обшитое белым пластиковым сайдингом здание на конечной остановке автобуса: библиотека, акушерский пункт и судебный участок. Особенный совершенно, чистый запах дыма из печной трубы. Когда на втором этаже грохает дверь - слышно на улице. Мужик лет шестидесяти, плотный, как гиппопотам, везет на тележке два бидона с водой, щурится, бронзовея лицом на весеннем солнце, вода гулко плещется в бидонах.
У мирового судьи вытертое зеленое сукно на крыльце и лужа у калитки. Столбик забора отполирован сверху ладонями: обопрись и прыгай над хрустким с утра льдом, оппа.
Гулкий деревянный всход - над библиотекой, на второй этаж, в железную дверь, за которой молчание. Лак облез со ступеней там, где ходят. Панели стен небрежно забраны по углам в пластиковые уголки. Из окна видны богатые дома в соснах - правительственные дачи, дремлющие тяжкие машины у ворот, крыши под черепицу, вертухаи в сторожках.
У мирового судьи нет никого за окошком канцелярии. В тесной и душной приемной в тиши сидят десять мужчин - от студента до чиновника, похожего на нынешнего министра финансов утонувшими под бесцветными веками бесцветными же радужками с черными проколами зрачков. Десять мужчин сидят и молчат так, что слышно, как у кого-то крутит живот: жалобный и жалкий звук этот в сочетании с бравым выражением лица вызывает было смешок у вальяжного, что похож на министра, но все отводят глаза - не смешно, и в вернувшейся тишине слышно, как заворачиваются в тугой скользящий узел кишки усмехавшегося, сжимая нутро иррациональным, неживым, казенным страхом. Понурый водитель в углу вдруг говорит в пространство, никому:
- Да, на всех найдется сила. Кому квалификационная коллегия, кому прокуратура, а кому и бог.
Студент поднимает с надеждой глаза, смотрит, как будто его нашли.
В этот момент в присутствие вваливается говорливый рыжий мужик.
- Здрасьте! А тут суд? А судья где сидит? Да что они все тут, удавились от народной любви? - Рыжий шумит и суется везде, и всем становится стыдно - за униженное это сидение и молчание, вот же: пришел и суется, живой такой - и только вальяжный с глазами министра чуть убирается в угол и смотрит оттуда, как будто ждет, что слепая женщина с ножом сейчас сделает движение, и этому суетному останется только хлопать ртом, истекая и сочась.
- Электрик пришел! - стучит рыжий по стеклу зеркальной двери, и будто все там только электрика и ждали, присутствие оживает. Мелькает грудастая блондинка в окне канцелярии, звонит вдруг телефон, обрывая сигнал снятой трубкой, и неповоротливая женщина лет шестидесяти выходит встречать гостя.
Виноватое выражение уходит со всех лиц: электрик пришел.
Ему, конечно, нестрашно - сорокаамперный автомат в щитке, да еще один на столбе - вот и вышибает, а слепая женщина с оружием его не тронет, она сама его боится и обхаживает, то ли дело мы, грешные.
- Девушка, я не каждый же день развожусь, - говорит в окошко канцелярии нагловатый парень в ровных шмотках, вертя в руках повестку. - Откуда мне знать, как у вас заведено, вы мне расскажите по-людски, для тупых.
- Нету у меня вашего дела, - сообщает мне блондинка, незамужем, лет тридцати, в перерывах между руганью по телефону. - Ждите, вызовут, - и переходит к объяснениям про развод.
Дверь скрипит за спиной, как будто ад лениво зевает, бормоча о суме и тюрьме.
Сука, как ненавижу.