no subject

[yr]

Мопед я взял в Медведково.
Не то чтобы что, просто там за мопед просят полторы тыщи рублей в сутки, а везде две. Ну и я подумал: ну, Медведково, конечно, не Рио де Жанейро, но как раз один конец выходит как на работу и обратно скататься - поеду, разведаю, как оно там, и если заноют старые раны или чо - развернусь да сдам чортову телегу где взял, делов.

Ну, пока свежи впечатления, расскажу.
Во-первых, Медведково - это раньше был гоблин-таун, а теперь почти Москва. Пустая маршрутка едет сквозь паркий воздух и тополиный пух по пустой улице, ориентиром - пустая заправка, за ней кирпичная халабудина, ее обойдешь и в ворота, и звони. По голосу торгует и сдает в прокат мопеды юный оглоед, съевший на них собаку; на деле - так и есть, беловолосый дядя Федор лет двадцати за железными воротами, на стеллажах - компьютерное железо вперемешку с деталями поршневой группы; принтер заляпан маслом и гаражной грязью так, что когда он исторгает из себя сияющий белый лист договора, это выглядит чудом - и пахнет, как положено чуду, озоном.
Чувак просил привезти ему какой-нить документ, удостоверяющий личность: мол, паспорт в залог брать нельзя; но второй документ я забыл, он же, видно, постеснялся спросить: ограничились договором. Еще чернила не просохли, у ворот нарисовались две хонды - выбирай. Черная с желтым и черная с красным, выбрал черную с красным, вроде вид посвежее, завел, тронулся по черному тоннелю между гаражных дверей, фара тусклая, ручка газа тупая, разгоняется ровно и если до упора ручку выворотить - вдруг летит куда-то в кирпичную нечистую стену, нога ищет педаль тормоза, а ее нет.
- Мать твою, - шепчу, сбрасывая газ - оёёй, - шепчу, - и не знаю, пора уже "а ебись все конем" шептать или можно еще остановить летящую навстречь стену, да вот же они, тормоза, на руле. Какие хорошие тормоза.
Разворот, опять разгон, тормоза. Разворот. Вроде освоился.
- Второй дашь попробовать?
- Бери. Слушай, ты вообще на них ездил когда-нибудь?
- Один, - говорю, - раз. Перелом ключицы, три шва.
- Ясно. А тогда зачем?
- Менты права забрали.
- Понял. У этого учти, газ резче, на разгоне рвет, но больше пятидесяти не едет.
Какое там пятьдесят, стрелка спидометра вяло поднялась до двадцати. Желтый на разгоне капризно и истерично мяукает, норовя уехать из-под жопы; стена надвигается, узкий тоннель заливает адский скрип тормозов.
- Не, - говорю, вернувшись, - давай красно-черный, этот какой-то психованный.
- Забирай.
Два витка спирального пандуса вниз, сине-белый проем ворот, голова в шлеме глохнет, и вот мы на улице и одни; главное не уебаться в первом же повороте. Сзади уже наседает какой-то огромный, с избитой железной мордой "Икарус", который возит жителей Медведкова к метро за бухлом и дать кому-нибудь по ебалу, а потом отвозит обратно. Вмятины на роже автобуса кагбе отчетливо говорят нам: "Икарусы" питаются маленькими вкусными мопедами. Ручка газа поворачивается, и оказывается, что мопед вполне может в рывке уехать от автобуса, но недалеко: в этом их Медведкове, оказывается, лежат на асфальте огромные резиновые лежачие полицейские. В принципе перед ними можно тормозить, но кагбе я опять забыл, где тормоза и почти сломал свою старую больную шею.
Зато никаких проблем с ориентированием: мы едем на юг, сейчас вечер, значит солнце должно быть справа. Главное - убеждать себя, что мы никуда, никуда, никудашеньки не торопимся. Стрелка спидометра на прямой и пустой улице с сибирским названием - у них там, в Медведкове, все если не ангарское, то саянское - поднимается аж до сорока, мир летит навстречу зеленый и белый, эй, ебанат, я же не машина, с чего ты взял, что я умею тормозить перед пешеходными переходами? Однако же мы останавливаемся и начинаем падать. Да, сначала хочется ехать, расставив ноги и отталкиваясь ими от земли, а потом забываешь выставить их, останавливаясь на светофоре. Кажется, направо это Ярославка.
И вот тут наконец вставляет, стрелка упирается в ограничитель на шестидесяти, машин мало, и можно даже иногда объезжать люки, блядь, но только иногда, кажется, на этот раз я сломал свою старую жопу. И мы стремимся в центр Москвы и думаем себе: щас бы закурить.
И тут справа (я честно еду в правом ряду) примыкает еще полосы три не то четыре, и конечно, по этим полосам едут сто бетономешалок и триста слепых "Газелей" с бабками, сумками и кошелками и внуками бабок с леденцами на палочке, и нас обгоняет еще машина ДПС, едва не зацепив хвостом (тормоза на руле, не смей показывать им палец!), и вот - voila, как сказал бы Лев Николаевич - мы в четвертом из восьми или около того, рядов, и все они куда-то едут, и нам надо бы перестроиться в правый, и скорость шестьдесят и опа, опа, опаньки, уфф.
Короче, на Проспекте Мира справа выезжает девка на мерседесе, и так бодро из боковой улицы, что я таки отцепив руку от руля, показываю ей кулак и блядь слева опять какая-то бетономешалка говорит рррррр, ай, ой, уффф: девка в мерине пропускает в последний момент, я поднимаю руку - спасибо, мол, и она еще пару минут едет за мной, прикрывая, но я женат и останавливаюсь у бордюра, а девка уезжает, и я наконец курю.
Зря вы короче думаете, что Москва сраный город, хороший город Москва. Сидишь, ничего не трындит, мимо машины катятся, напротив люди входят и выходят из кабаков, солнце на той стороне улицы все золотит, а тут тень, и пух, и такой вкусный дым. И я говорю себе: я иностранец, я приехал сюда туристом и взял в прокате табуретку с мотором, и осматриваю город. Город другой совсем, у города есть воздух, он плотный и гладкий, и аборигены адекватны при перестроениях (мудак, пожалуйста, посмотри в зеркало перед тем как открывать водительскую дверь!), и ямы на асфальте не очень страшны, и вот уж точно не жарко, а если жарко - можно ехать чуть быстрее. И такой вкусный табачный дым, и на заправке (взял с почти пустым баком) даешь сотню и говоришь - до полного! - и тебе еще вернут двенадцать рублей сдачи. А в Мневниках, когда едешь через речку, всем телом чувствуешь, как пересекаешь холодную и глубокую линзу тяжелого воздуха, и чайка летит над водой, и пахнет морем, и повернув голову, видишь колонны у воды канала и морские почти дали.
Зря вы, короче. Я доехал. Я прокатил дотч по двору, а она обнимала меня сзади руками и хохотала и говорила едь пожалуйста помедленнее я боюсь и почему-то смеялась.
А когда я пристегнул мопед тросом с замком сквозь колесо к буксировочному уху своей машины, и выпил дома чаю, и вышел с дотчем купить сигарет и подышать, у подъезда нас ждали две ментовских машины и человек от восьми до двух дивизий ментов, причем половина была в фуражках, а половина в этих их темно-серых спецовках, а между домами на газоне стояла красная "Лантра", и бухой в жопу гражданин быковал в ментовском воронке.
Один из ментов шагнул к нам и сказал:
- Пойдемте, мы вас запишем, будете свидетелями - поедет он на освидетельствование или нет.
Дотч и головы не повернула, а я сказал:
- Не, сержант, не пойдемте.
- А чо? - спросил мент.
- А то, - сказал я. - Ваши у меня уже права отобрали не по делу, не желаю.
- Тоже, - спросил мент, - пьяным ездили?
- Нет, - говорю. - Трактор по встречке объехал, а ваш серый брат оказался сильно жадный. Так что распорядитесь сами.
Мент вздохнул и пошел распоряжаться, а я немедленно почувствовал себя мудаком. И потом еще почувствовал себя мудаком, когда увидел, что стемнело, а два лунохода так и стоят во дворе, а я на балконе курил.
А потом я увидел, как документы бухого чувака отдают его бабе, она бьет ему по ебалу, грузит в машину и они уезжают. И перестал чувствовать себя мудаком: сержант явно распорядился, зачем мне участвовать в его бизнесе бесплатно.
Я лучше завтра снова в Медведково поеду.
Мопед-то я взял в Медведково, в прокат, попробовать - а не купить ли мне себе такой.
Надо вернуть.
А потом купить.