no subject
Sep. 13th, 2009 02:01 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yr- Ишяк, - говорю в сторону излишне прыткого водителя "Газели" на соседней полосе, пока мы его обгоняем, - и сын ишякя, и мама твоя!
- Пап, что ты говоришь? - дотч на заднем сиденьи отрывается от вдохновенного рисования жирафа.
- Я, Варя, плохое говорю.
- Ну что-о-о-о?
- Детям, - говорю, - не нужно такого слышать, папа дурак.
- А. - как бы теряет интерес к теме дотч. - Матом ругаться я, кстати, давно умею.
- Гм. - говорю я.
- Так что можешь говорить. - разрешает дотч.
- Девочки, - говорю я, пока разрешили. - Кажется, я вам уже совсем не нужен.
Тут я как бы смотрю на себя отстраненно и чувствую, как ниточка, связывающая меня с семьей, начинает как бы таять в воздухе.
- Дотч умеет ругаться матом, мама - зарабатывать деньги и ездить, как чорт от попа по намыленной ванной (в этот момент мы опять подрезаем кого-то, и рычаг переключения передач в нервной руке говорит клац, как предохранитель автомата Калашникова, и я думаю, что сцеплению пиздец, но маневр хорош, и со стыдом вспоминаю, что "тормози!" я за последний час кричал раз двадцать). Зачем я вам?
Внутри взрывается и опадает искрами огромная, как бабье лето, свобода. Неновый я, конечно, но все же и сентябрь иногда выглядит бесконечным, пока не кончился.
Девочки о чем-то думают, и свобода внутри выцветает и тает: что-то никто не стремится убеждать меня, как я им необходим.
- Вообще-то нужен, - говорит дотч, намеренно дождавшись, когда все сроки вышли за все рамки приличия. - Если честно, матом я ругаться умею, но не в совершенстве. Надо бы попрактиковаться.
- Да вообще-то не то чтобы это хорошее дело, - сообщаю я задумчиво, как будто в ожидании атаки вкручиваю дидактический запал в педагогическую гранату.
- Ну, я же не ругаюсь, - возражает дотч, и я киваю, но это только половина фразы, после "не ругаюсь" она продолжается: - когда не к месту. А когда к месту - ругаюсь.
Я отмечаю себе: надо бы выяснить, когда в жизни шестилетней девочки считается к месту ругань матом.
- Слушай, - говорю я. - А ты где научилась? В саду?
- Нет, - с интонацией, с которой все девочки говорят "фигушки", возражает дотч. - У тебя.
- Я же вроде стараюсь не...
- Вот поэтому ты и нужен, - перебивает дотч. - Кое-что выяснить.
- Ёбаный стыд, - думаю я про себя, тут же испуганно поправляясь: позорище! Конфуз! Кель моветон! Смотри лучше в окно, мизерабль! Педагог!
Дотч снова сосредотачивается на жирафе. Жирафы у нее получаются почти в совершенстве, понимаете.
Вот только рисовать жирафов я ее никогда не учил.
- Пап, что ты говоришь? - дотч на заднем сиденьи отрывается от вдохновенного рисования жирафа.
- Я, Варя, плохое говорю.
- Ну что-о-о-о?
- Детям, - говорю, - не нужно такого слышать, папа дурак.
- А. - как бы теряет интерес к теме дотч. - Матом ругаться я, кстати, давно умею.
- Гм. - говорю я.
- Так что можешь говорить. - разрешает дотч.
- Девочки, - говорю я, пока разрешили. - Кажется, я вам уже совсем не нужен.
Тут я как бы смотрю на себя отстраненно и чувствую, как ниточка, связывающая меня с семьей, начинает как бы таять в воздухе.
- Дотч умеет ругаться матом, мама - зарабатывать деньги и ездить, как чорт от попа по намыленной ванной (в этот момент мы опять подрезаем кого-то, и рычаг переключения передач в нервной руке говорит клац, как предохранитель автомата Калашникова, и я думаю, что сцеплению пиздец, но маневр хорош, и со стыдом вспоминаю, что "тормози!" я за последний час кричал раз двадцать). Зачем я вам?
Внутри взрывается и опадает искрами огромная, как бабье лето, свобода. Неновый я, конечно, но все же и сентябрь иногда выглядит бесконечным, пока не кончился.
Девочки о чем-то думают, и свобода внутри выцветает и тает: что-то никто не стремится убеждать меня, как я им необходим.
- Вообще-то нужен, - говорит дотч, намеренно дождавшись, когда все сроки вышли за все рамки приличия. - Если честно, матом я ругаться умею, но не в совершенстве. Надо бы попрактиковаться.
- Да вообще-то не то чтобы это хорошее дело, - сообщаю я задумчиво, как будто в ожидании атаки вкручиваю дидактический запал в педагогическую гранату.
- Ну, я же не ругаюсь, - возражает дотч, и я киваю, но это только половина фразы, после "не ругаюсь" она продолжается: - когда не к месту. А когда к месту - ругаюсь.
Я отмечаю себе: надо бы выяснить, когда в жизни шестилетней девочки считается к месту ругань матом.
- Слушай, - говорю я. - А ты где научилась? В саду?
- Нет, - с интонацией, с которой все девочки говорят "фигушки", возражает дотч. - У тебя.
- Я же вроде стараюсь не...
- Вот поэтому ты и нужен, - перебивает дотч. - Кое-что выяснить.
- Ёбаный стыд, - думаю я про себя, тут же испуганно поправляясь: позорище! Конфуз! Кель моветон! Смотри лучше в окно, мизерабль! Педагог!
Дотч снова сосредотачивается на жирафе. Жирафы у нее получаются почти в совершенстве, понимаете.
Вот только рисовать жирафов я ее никогда не учил.
no subject
Date: 2009-09-13 04:12 am (UTC)(не спрашивай почему, сам не знаю. равно как и твоего смеха природа, о котором ты вчера написал, мне непонятна)
очень грустный, очень искренний смех
no subject
Date: 2009-09-13 05:14 am (UTC)это не надоест?
к предыдущему кстати, тоже относится.
no subject
Date: 2009-09-13 08:03 am (UTC)no subject
Date: 2009-09-13 01:49 pm (UTC)no subject
Date: 2009-09-13 03:22 pm (UTC)no subject
Date: 2009-09-15 06:08 am (UTC)