no subject
Sep. 16th, 2009 02:11 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yr- Машина-то, - говорю, - хоть казенная?
Белокурый мальчик, старающийся казаться старше и солиднее, фаршированная Ауди А6 кваттро, кожаные кресла, "муха не еблась", как друг мой Вова говорит, везет меня домой за смешные деньги.
- Казенная конечно, - говорит. - Своя в гараже стоит. Бэха. Дешевле вдвое в обслуге.
Едем, подвеска неслышно глотает неровности. Мне потешно: еще пару месяцев назад я торговался за этот маршрут с шахид-таксистами - а тут еду на генеральской вполне тачке за минимум, который тогда предлагал. Разглядываю серебристую кнопку со светящейся надписью stop engine, думаю, что будет, если нажать в повороте - крендель, переключив регулируемую подвеску в жесткий режим, прописывает лихие виражи в пойме Москвы-реки - никакого крена, кресло держит цепко, чистый кайф.
Проезжаем мимо пыльного забора с торчащими изза него пряслами и дышлами , мальчик вдруг проявляет интерес.
- Во, - говорит. - На этой помойке года два назад этих брали. Цыган.
- Песни петь? - киваю.
- Да не, - усмехается мальчик. - С наркотой. Человек двадцать.
- Ты что же, - говорю, - днем возишь, значит, целого генерала ФСКН, а ночами на служебной тачке бомбишь? Давно, - говорю, - всю вашу службу разогнать надо, а наркоту разрешить. Не, ну а.
Мальчик молчит сосредоточенно, прижимается к осевой, ускорение вдавливает в сиденье, резкий правый, слышно, как по заднему сиденью скользят и сыплются на пол какие-то папки, шелестит бумага.
- Убедительно, - говорю. - Сейчас направо. Куда ты, блядь, красный же.
Бумаги на заднем сиденье взлетают коротким вихрем от открытого окна, глухо бумкает по крыше, и улица вспыхивает резким синим светом. Два квартала мы идем под проблесковым маячком. Потом выключаем.
Выходя, не могу удержаться:
- Деньги возьмешь?
Чувак напрягается весь.
- Или тебе в бардачок положить, как привычнее? - ржу.
Берет деньги, и вдруг прихватывает руку, оскаливается:
- Контрольная закупка!
И я чувствую, как коротко ухает в черные потроха мое больное сердце. Не жди меня, мама, хорошего сына. Нервно вспоминаю - где лежала сумка, не трогал ли чего в салоне.
- Шучу. Счастливо, - улыбается мальчик.
- Сам не сдохни. - говорю.
Я иду по темному двору, и мне удивительно паршиво.
Белокурый мальчик, старающийся казаться старше и солиднее, фаршированная Ауди А6 кваттро, кожаные кресла, "муха не еблась", как друг мой Вова говорит, везет меня домой за смешные деньги.
- Казенная конечно, - говорит. - Своя в гараже стоит. Бэха. Дешевле вдвое в обслуге.
Едем, подвеска неслышно глотает неровности. Мне потешно: еще пару месяцев назад я торговался за этот маршрут с шахид-таксистами - а тут еду на генеральской вполне тачке за минимум, который тогда предлагал. Разглядываю серебристую кнопку со светящейся надписью stop engine, думаю, что будет, если нажать в повороте - крендель, переключив регулируемую подвеску в жесткий режим, прописывает лихие виражи в пойме Москвы-реки - никакого крена, кресло держит цепко, чистый кайф.
Проезжаем мимо пыльного забора с торчащими изза него пряслами и дышлами , мальчик вдруг проявляет интерес.
- Во, - говорит. - На этой помойке года два назад этих брали. Цыган.
- Песни петь? - киваю.
- Да не, - усмехается мальчик. - С наркотой. Человек двадцать.
- Ты что же, - говорю, - днем возишь, значит, целого генерала ФСКН, а ночами на служебной тачке бомбишь? Давно, - говорю, - всю вашу службу разогнать надо, а наркоту разрешить. Не, ну а.
Мальчик молчит сосредоточенно, прижимается к осевой, ускорение вдавливает в сиденье, резкий правый, слышно, как по заднему сиденью скользят и сыплются на пол какие-то папки, шелестит бумага.
- Убедительно, - говорю. - Сейчас направо. Куда ты, блядь, красный же.
Бумаги на заднем сиденье взлетают коротким вихрем от открытого окна, глухо бумкает по крыше, и улица вспыхивает резким синим светом. Два квартала мы идем под проблесковым маячком. Потом выключаем.
Выходя, не могу удержаться:
- Деньги возьмешь?
Чувак напрягается весь.
- Или тебе в бардачок положить, как привычнее? - ржу.
Берет деньги, и вдруг прихватывает руку, оскаливается:
- Контрольная закупка!
И я чувствую, как коротко ухает в черные потроха мое больное сердце. Не жди меня, мама, хорошего сына. Нервно вспоминаю - где лежала сумка, не трогал ли чего в салоне.
- Шучу. Счастливо, - улыбается мальчик.
- Сам не сдохни. - говорю.
Я иду по темному двору, и мне удивительно паршиво.