no subject

[yr]

Был сегодня поутру во Внешнем Мире, срань господня.
Ну то есть в выходные я был в Дальнем Замкадье, начать с того. Там рябина тянется к тополю, может ветер, а может любя, ходит дурачок по полю, ищет дурачок глупее себя. Там я наконец-то изучил и исследовал мудростью двигатель своего автомобиля, ништо, поездит. Там я видел телевизор, о. И еще говорил с простыми людьми. Простые люди сказали, что в структуре потребления у них массовые изменения, равно как и в структуре доходов: по-русски это значит, что зарплату полгода не платят, а что спиздишь - довольно сложно продать. Простые люди мне сказали, что вот там (махнули рукой) есть Москва, там может и живут, а мы тут, эх. Когда я стал рассказывать им о том, что в связи с укреплением рубля идет восстановление запасов за счет импорта, меня чуть не отпиздили, но это ладно.
А сегодня утром я был во Внешнем Мире, ояебу. Встал в темноте еще, машинное масло из-под ногтей зубной щеткой вычистил, и поехал. Долго ли, коротко ли, ну утро, пробки. Но успел. Представьте себе, контора: лифт без двери, причем не один, а конвейер из железных лифтов с поручнями, и в них надо запрыгивать на ходу и выпрыгивать на ходу: они вообще не останавливаются, ходят лязгающей гусеницей по кругу, ад, ад и клоуны, и призрак Кафки у них работает швейцаром. Мужик передо мной, толстый такой чиновник, один хотел ехать, тормозил как мог, и я в лифт за ним прыгал уже на высоте метр от пола, и как меня вздыбило, как поперло, как вштырило, я этажу к четвертому только прозевался и слезы с глаз согнал. А обратно когда в рушащийся под ногами железный гроб сигать готовился, тетенька рядом со мной стояла, явно местная: юбка теплая, кофта уютная и в руках фикус в горшке. Я к ней полуоборотясь и спрашиваю:
- Чудо какое у вас тут, а когда оно человека зажевывает, что происходит?
Тетенька посмотрела на меня, как на дебила, и ответила мягким напевным голосом:
- Умирает человек, что ж. Были смертные случаи.
Я сказал: - Спасибо, - и запрыгнул в лифт.
И пока ехал в железном нутре, заглядывая под юбки всем симпатичным сотрудницам этого ведомства, что толпились у кромок своих этажей в ожидании свободной кабины, как бы возносясь коленками над моей головой, а ящик с поручнями проваливался все глубже во ад, я подумал: спросят меня дома, где я был, и я отвечу лаконично:
- Министерство Ада!
А они спросят:
- А чо там интересного?
А я скажу:
- Там лифт как гроб, черпалка руды человечьей, железный и без дверей!
А они спросят:
- Чо они там делают?
А я скажу:
- Смрт!