no subject

[yr]

Я знал, что рано или поздно это случится, не знал только, что так скоро. Думал, исподволь подкрадется, когда не ждешь: откроешь дверь на звонок, а там лифт, освободившийся из шахтного плена:
- Спасибо, - скажет, - что ездил на мне, добрый человек. Мог ведь и побрезговать.
Хлеба в полях склонятся колосьями к ногам, шепнут летним ветром:
- Спасибо, что ел нас, добрый человек.
Бык пройдет мимо, поклонится: спасибо, а за тот стейк - отдельное, думал, не осилишь - а ты вот так, запросто. Уважил.
И так все, все, с чем соприкасался я в жизни, все вздохнет вдруг и скажет: спасибо, что был с нами, окно - что смотрел, потолок - что плевал, воздух - что дышал; потому что хорошо все делал - и дышал хорошо, и ел, и смотрел хорошо, так, чтобы потом не пересматривать; должен же кто-то все это оценить. Жалел только, что инеем на траве выступит укоризненное "что же ты сука гадская мороз-то так не любил" - но тут уж что. Перед смертью всяк счет подведен должен быть и оплачен.
А сегодня N* спасибо сказала, что я с ней разговаривал - так я чуть было не прозевал. А ведь вот оно, начинается.
С опаскою теперь смотрю на всякий знакомый предмет. Вот штаны - чего это они молчат? Хорошо ли носил я штаны? И носил вроде на совесть, и снимал нестыдно - а чего они молчат?
Какая-то тут загадка.