no subject

[yr]

Греноблё при ближайшем рассмотрении оказался занятным городком тыщ на двести жителей, никаким не консерваторским. Прошлый мэр его, из правых, сиречь консерваторов, сел в тюрьму. Поэтому формально левые в городе: левый мэр, левые в университете - а там шестьдесят тысяч студентов, читай - тридцать тысяч маленьких кучерявых кривоногих девочек в очках, очень трогательных, как бывают трогательны некрасивые девочки с идеями, особенно когда основой им служат естественные науки и хайтечный университет, оплаченный втройне - корпорациями, правительством и местными хиппарями-исследователями, поднявшимися на стартапах.
По правде же местные левые правее правых - когда, уже в сумерках, мы шли с одной из этих девочек по сугробам в сторону вокзала, перебрасываясь шутками и - ну, это сложно объяснить, но в воздухе пахло апрелем, когла не успевший растаять за день снег, смерзаясь, фиксирует прошедший, проехавший, пробежавший по нему день - апрелем пахло, ушедшим солнцем, ожиданием его возвращения, горами, томительным и сладким сквозняком из окна, которое пора бы, но никак не закрыть, и единственное, что нужно человеку в такой день - это осторожно смешивая дружеское пожатие с романтическим трепетом, сжимать чью-нибудь нервную руку, разрываясь от формального "пока", отчетливо перекрываемого невербальным "не уходи" - так вот, когда "не уходи" уже почти созрело, оказалось...
Да ничего там не оказалось, и шансов никаких не было - просто вся эта левота, ну... Такая милая чопорность, такая правильность и принципиальность. Такая, в сущности, глупость, тьфу.
Случись им устроить баррикады - так они поссорятся при обсуждении символизма будущей конструкции и разойдутся, обидевшись, по домам.