no subject

[yr]

Когда я лежал в больнице, еще в полубреду, с просверленной спицей ногой, то днем и ночью слышал справа, с кровати шестнадцатилетнего отрока Димы, астматический всхлип и следом за ним резиновый хлопок: Дима надувал шарик. Оказалось, что надувать шарик прописывают врачи - для профилактики застойной пневмонии - но шариков при этом не выдают. А я стеснялся попросить купить мне шарик: бывалые соседи по палате стопудово предложили бы гондон, а санитарки - грелку из клизменной.
Потом меня выписали домой, и средство для профилактики застойной пневмонии нашлось в обширном хозяйстве моего старика-отца само: когда-то (да и теперь, как выпьет, если честно) он играл на кларнете в школьном оркестре. Оказалось, что помимо пневмонии, кларнет еще годится для тренировки мышц, удерживающих глаза в орбитах. И долгими весенними вечерами я учился выдувать из него - помните, помните финальную сцену в "Ассе", где постель, распахнутая настежь, и саксофон такой? - гудбайамерику, и лучинушку, печальную песню, и расцветали яблоки игруши.
Жизнь в новых домах приспособлена для музыкальных занятий. Со временем я узнал, что квартира подо мной необитаема, кот ненавидит кларнет, а для жизни человеку достаточно на самом деле двух мелодий: когда я просыпался, то первым делом играл беллу чао - и костыли мои стучали по квартире в темпе марша. А когда я уставал, и вечер начинал переливаться синевой через подоконник - я играл себе таганку: прощай, любимая, мол, больше не встретимся. А потом приходила ночь - и в ее темноте человеку не нужна была музыка. Такие дела.
А теперь я вернулся в свой дом и выучил таганку на скрипке: беллу чао-то я уже умел.
Так что у меня и тут есть все, что нужно человеку: марш для утра и плач для вечера, да пара костылей. Умру же я, оказывается, все-таки от застойной пневмонии: скрипка от нее никак не помогает. Но будет это еще, думаю, нескоро.