yr | (no subject)

Утром, мягкий как переспелый персик, вышел на балкон курить. А на сигаретах теперь печатают разные веселые картинки, гнилые конечности, кривые зубы, рваные сердца - а я мягкий, утро же, нежный. Прямо почувствовал: не могу, прямо сблюю сейчас, прямо с балкона девятого этажа, вытолкну из себя все это - гнилые зубы, ампутированные конечности, пылающий шрифт. И сам пустым мешком упаду на балконе - придут люди, скажут - где Жолтенький, а он вот он лежит, сохнет, пустая шкура.
А воображение же не остановишь, если оно проснулось уже - нет такого закона, чтобы воображение остановить. И я подумал - они же не уймутся, печатая на моих сигаретах чьи-то немытые ноги, чьи-то рваные сердца и копченые легкие, они же и до вас, пьяниц, доберутся. Утреннее желание тошнить над бездной, подавленный спазм вышел смехом: представил я, как стоит на витрине бутылочка водочки беленькой, прозрачная вся такая, а у нее внутри такое запаянное отделение - и в нем кусок заспиртованной бывшей печени в мутной бурой жиже, в жировых бляшках, и пугающие пылающие письмена: цирроз!
Хорошо, некому было спросить про выражение лица, а то бы я разъяснил прохожим в этот день непогожий, отчего я веселый такой.
Доброе утро.