yr | (no subject)

Почти каждый день, незадолго до полуночи окончив труды, я приезжаю домой, поглощаю ужин и задумчиво туплю в ноут. Справа от меня стоит кружка чая, а между мной и ноутом лежит плитка молочного шоколада. За один день я съедаю четверть плитки, а за три дня - всю.
Когда-то умные люди сообщили мне, что это парадокс Банаха-Тарского, но похоже, что это мой собственный парадокс, не зря же он живет со мной столько лет, портя мне отношения с целыми предметами и их дробями.
Еще у меня есть племянник. Когда ему было шесть и его вели в детский сад черным сибирским утром, он так говорил сопровождающему в половине восьмого утра:
- Имярек! Давай зайдем в отдел игрушек ближайшего универмага! А то (глаза в угол, выражение лица озадаченно-трагическое) у меня сегодня в жизни еще никакой радости не было.
Коллекция добытых таким образом бакуганов не умещалась у племянника в сорокалитровое ведро. Нет, бакуган не крупнее куриного яйца. Да, в Сибири бывают сорокалитровые ведра.
Так вот: если, открыв шоколадную упаковку, скосить глаза и вздохнуть внутрь себя - "никакой, мол, радости у меня сегодня не было", - то парадокс Банаха-Тарского есть. А если просто отломить кусок шоколада и убрать остальное в холодильник, на верхнюю полку в дверце, то нет.
Но и радости нет никакой.