no subject
Sep. 9th, 2015 02:22 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrАльексей, короче, возится с французом одним. Проект у них, не-ком-мер-чес-кий, они на нем денег хотят срубить.
У француза смешной интерфейс - на выход он немножко по-русски может, а на вход в основном по-английски. Вообще сначала он был довольно вредный француз - придет, сядет, сопит и странные вопросы задает: разрешено ли в вашей стране делить на ноль и тому подобное. Мешает, если честно, страшно. Доброжелательный при этом, бесцеремонный, упорный - послать неудобно, на объяснение простых вещей тратишь уйму времени, взмокнешь аж - а он выслушает и на второй круг с тем же самым: ок, ну а в вашей-то стране можно?
Что можно?
Делить.
Устал я от него.
Собрал слов английских, наступил на шею гидре вежливости, поймал его в курилке, говорю: так и так, мешаешь, в рабочее время Альексей от дела отрывайт нихт, Альексей белонгс ту ми, орднунг маст зайн.
Француз посмотрел странно круглым попугайским глазом, кивнул и обиделся.
Теперь как ни встречу их где-нибудь сидящих в конторе, он мне Альексея демонстративно дарить начинает: подталкивает того в спину и с притворным ужасом сообщает: твой, твой, забирай, я не покушаюсь, богородица сохрани! И так истово крестится, что неудобно даже, люди оборачиваются.
Долго ли, коротко ли, а как-то съездил француз домой, во Францию милую. И вернулся. Проект у них в последнее время передислоцировался куда-то, поэтому в конторе наш иностранец больше не появляется, но Лешка пришел, говорит: пошли сыру поедим, запрещенненького.
Тут я наконец-то понял, что за запах.
Собрали Вадима, девчонок, сели в буфете.
Бри и камамбер. По полкило, наверное.
Едим. Люди, конечно, опять оборачиваются. Что это у вас? Запрещенная еда! Француз домой ездил, привез! Твой друг? Да. А, ну, давайте, конечно.
Ели-ели, устали даже. Кто-то из девчонок говорит: тяжелый какой бри. Как-то даже больше и не хочется.
А Вадим смотрит строго и говорит:
- Это раньше, в допрежние времена было: хочется, не хочется, а теперь надо! Запрещенная еда. Ешь как следует!
Такую точную интонацию выдал, что и доели бри в минуту, как не было. Хороший, кстати, был.
И вот я все думаю, думаю.
На самом деле это же про любовь, вот что. Бывает же такое - красивая женщина, а дрянь или сердце, ну, не лежит. Или свидание в исправительно-трудовом учреждении, и вертухай за стенкой прыщи чешет.
Тому хорошо, у кого сердце со всем остальным не связано, или тому, у кого не лежит - значит, и не красивая никакая. А мы, горемыки?
Давимся камамбером - и он настоящий, и мы, и муки наши адовы.
У француза смешной интерфейс - на выход он немножко по-русски может, а на вход в основном по-английски. Вообще сначала он был довольно вредный француз - придет, сядет, сопит и странные вопросы задает: разрешено ли в вашей стране делить на ноль и тому подобное. Мешает, если честно, страшно. Доброжелательный при этом, бесцеремонный, упорный - послать неудобно, на объяснение простых вещей тратишь уйму времени, взмокнешь аж - а он выслушает и на второй круг с тем же самым: ок, ну а в вашей-то стране можно?
Что можно?
Делить.
Устал я от него.
Собрал слов английских, наступил на шею гидре вежливости, поймал его в курилке, говорю: так и так, мешаешь, в рабочее время Альексей от дела отрывайт нихт, Альексей белонгс ту ми, орднунг маст зайн.
Француз посмотрел странно круглым попугайским глазом, кивнул и обиделся.
Теперь как ни встречу их где-нибудь сидящих в конторе, он мне Альексея демонстративно дарить начинает: подталкивает того в спину и с притворным ужасом сообщает: твой, твой, забирай, я не покушаюсь, богородица сохрани! И так истово крестится, что неудобно даже, люди оборачиваются.
Долго ли, коротко ли, а как-то съездил француз домой, во Францию милую. И вернулся. Проект у них в последнее время передислоцировался куда-то, поэтому в конторе наш иностранец больше не появляется, но Лешка пришел, говорит: пошли сыру поедим, запрещенненького.
Тут я наконец-то понял, что за запах.
Собрали Вадима, девчонок, сели в буфете.
Бри и камамбер. По полкило, наверное.
Едим. Люди, конечно, опять оборачиваются. Что это у вас? Запрещенная еда! Француз домой ездил, привез! Твой друг? Да. А, ну, давайте, конечно.
Ели-ели, устали даже. Кто-то из девчонок говорит: тяжелый какой бри. Как-то даже больше и не хочется.
А Вадим смотрит строго и говорит:
- Это раньше, в допрежние времена было: хочется, не хочется, а теперь надо! Запрещенная еда. Ешь как следует!
Такую точную интонацию выдал, что и доели бри в минуту, как не было. Хороший, кстати, был.
И вот я все думаю, думаю.
На самом деле это же про любовь, вот что. Бывает же такое - красивая женщина, а дрянь или сердце, ну, не лежит. Или свидание в исправительно-трудовом учреждении, и вертухай за стенкой прыщи чешет.
Тому хорошо, у кого сердце со всем остальным не связано, или тому, у кого не лежит - значит, и не красивая никакая. А мы, горемыки?
Давимся камамбером - и он настоящий, и мы, и муки наши адовы.
no subject
Date: 2015-09-09 09:41 pm (UTC)