no subject
Dec. 12th, 2015 02:31 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrСтоял в пробке на Остоженке, когда улицу заполнил низкий давящий шум и темное на темном сверху скользнуло над крышами со стороны Кремля на северо-запад: вертолет. Когда через минуту снова нарастающий стрекот надвинулся, не выдержал, пробка была мертвая - вывернув голову, разглядел второй - длинное узкое хищное тело и над ним едва заметную светящуюся окружность - они приделали ему на лопасти светодиоды. Синие светодиоды на лопасти ротора военного вертолета. Не знаю, что было смешнее - аналогия с мигалкой или синие светодиоды в распылителях перед лобовым стеклом на каждой пацанской "девяносто девятой" волжского автозавода из такого же девяносто девятого еще, прошлого века года.
Первые были, кстати, синие светодиоды в природе. Технологический, между прочим, прорыв.
***
С середины еще октября все мы переболели каким-то гонконгским коклюшем, как называет его мой ровесник, как и я, недоучившийся, только не физик, а дохтур. Мы - кажется, почти все, с кем приходилось за это время иметь дело. Два месяца я все ждал, пока пройдет этот странный кашель - то нет его почти совсем, а то вдруг накроет в момент, когда сидеть бы тихо в лихой час раздачи пиздюлей - ан нет, кхе-кхе, и медленно поворачиваются к тебе не по-хорошему внимательные, кхх, глаза. - Извините. Кххе! Два месяца ждал, а сегодня был в уютном публичном месте, кафе, толпа, все сидят чуть не на головах друг у друга, гнутые спинки стульев, уютный гвалт, и заметил - оно у всех, у всех: у бородачей в свитерах и у мальчиков, у селедкообразных девок в змеиных платьях, и даже бармен Никита украдкой покашливает, аккуратно прикрывая рот рукой беглым жестом, и даже басист нет-нет, да кашлянет в сторону. Наверное, подумал, не дождемся мы никакой войны - вот от чего-нибудь такого, малозаметного и ставшего привычным, все и передохнем.
***
На неделе звонила мама жены дядьки моего, библейская женщина-коммунист, вечная как мозаики на советских фронтонах, и такая же звучная, как голос "Тревога! Тревога! Всем занять места в укрытии!" из крашеного серой молотковой эмалью железного репродуктора в последний день. Спрашивала, есть ли у меня совесть и не забыл ли я, что дед у меня есть. Соскучился, говорит, ждет.
А дед и правда ждет. После инсульта сын снял его с ежевечерней стопочки (трех, ок), вывез из города в дачное подмосковье и принуждает к богомолью и здравию. Дед думает, я ему пива по старой памяти привезу, а вообще надеется сбежать со мной из страшного этого места к какой-то Наде. От Нади, правда, помнит он только, что она в Сокольниках и в зеленом платье - но сбежать хочет совершенно по-настоящему, и стоит начать уходить - одевается и готовится в дальний путь на волю, нянча сухую иссиня-черную левую и упихивая ее в рукав. Смотреть на это все, вынимая трогательный в кулечке бутерброд из кармана прогулочной его куртки, и уговаривать - нет ни сил никаких, ни нервов.
Это же он помнит Надю эту в зеленом и Сокольники в зелени, а там что? Шизофрения велорынка зимой, пар в лучах фар, не узнать ничерта, синий мертвый ртутный свет сквозь прутья ограды в отдалении и страх и безлюдье - или еще вдвое хуже.
Я же тоже иногда так хочу - оглянуться на окружающую нелепость и податься куда глаза глядят, на волю, по теплой земле босыми ногами ходить и просыпаться от пятен солнца и лиственной тени на гладком лице. Да где та воля, что в восемьдесят пять, что в сорок - нету ее, хотя и совести у меня нету. Съезжу завтра - вдруг и сбежим, а нет - растянем вкус неудачи еще на полгода.
Первые были, кстати, синие светодиоды в природе. Технологический, между прочим, прорыв.
***
С середины еще октября все мы переболели каким-то гонконгским коклюшем, как называет его мой ровесник, как и я, недоучившийся, только не физик, а дохтур. Мы - кажется, почти все, с кем приходилось за это время иметь дело. Два месяца я все ждал, пока пройдет этот странный кашель - то нет его почти совсем, а то вдруг накроет в момент, когда сидеть бы тихо в лихой час раздачи пиздюлей - ан нет, кхе-кхе, и медленно поворачиваются к тебе не по-хорошему внимательные, кхх, глаза. - Извините. Кххе! Два месяца ждал, а сегодня был в уютном публичном месте, кафе, толпа, все сидят чуть не на головах друг у друга, гнутые спинки стульев, уютный гвалт, и заметил - оно у всех, у всех: у бородачей в свитерах и у мальчиков, у селедкообразных девок в змеиных платьях, и даже бармен Никита украдкой покашливает, аккуратно прикрывая рот рукой беглым жестом, и даже басист нет-нет, да кашлянет в сторону. Наверное, подумал, не дождемся мы никакой войны - вот от чего-нибудь такого, малозаметного и ставшего привычным, все и передохнем.
***
На неделе звонила мама жены дядьки моего, библейская женщина-коммунист, вечная как мозаики на советских фронтонах, и такая же звучная, как голос "Тревога! Тревога! Всем занять места в укрытии!" из крашеного серой молотковой эмалью железного репродуктора в последний день. Спрашивала, есть ли у меня совесть и не забыл ли я, что дед у меня есть. Соскучился, говорит, ждет.
А дед и правда ждет. После инсульта сын снял его с ежевечерней стопочки (трех, ок), вывез из города в дачное подмосковье и принуждает к богомолью и здравию. Дед думает, я ему пива по старой памяти привезу, а вообще надеется сбежать со мной из страшного этого места к какой-то Наде. От Нади, правда, помнит он только, что она в Сокольниках и в зеленом платье - но сбежать хочет совершенно по-настоящему, и стоит начать уходить - одевается и готовится в дальний путь на волю, нянча сухую иссиня-черную левую и упихивая ее в рукав. Смотреть на это все, вынимая трогательный в кулечке бутерброд из кармана прогулочной его куртки, и уговаривать - нет ни сил никаких, ни нервов.
Это же он помнит Надю эту в зеленом и Сокольники в зелени, а там что? Шизофрения велорынка зимой, пар в лучах фар, не узнать ничерта, синий мертвый ртутный свет сквозь прутья ограды в отдалении и страх и безлюдье - или еще вдвое хуже.
Я же тоже иногда так хочу - оглянуться на окружающую нелепость и податься куда глаза глядят, на волю, по теплой земле босыми ногами ходить и просыпаться от пятен солнца и лиственной тени на гладком лице. Да где та воля, что в восемьдесят пять, что в сорок - нету ее, хотя и совести у меня нету. Съезжу завтра - вдруг и сбежим, а нет - растянем вкус неудачи еще на полгода.
no subject
Date: 2015-12-12 06:05 pm (UTC)no subject
Date: 2015-12-12 10:31 pm (UTC)no subject
Date: 2015-12-24 11:16 am (UTC)Примите мои объяснения в любви.