no subject
Apr. 23rd, 2005 05:06 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrСтранная какая-то у вас весна.
Неинтересно.
С миром чего-то не так. Прохудилась подушка у Бога, что ли. Сухая дорога МКАД сменилась мокрой в районе Подольска, в Чехове уже вовсю валил снег. Безумно красиво: губер областной постелил на старом шоссе новый асфальт, вполне себе европейского качества, и весь Чехов прорезает чудная трасса без единой колдобины, цепь оранжевых фонарей и тихий-тихий, густой-густой снег падает на город. На улицах никого, встречная машина пролетает один раз, и только моргание светофора отражается в тысячах снежинок...
Этой зимой я впервые понял, какая это нужная вещь - противотуманные фары. Думал - понты. Не. В свете штатных этот снег превращается в мельтешащую кашу перед глазами, как будто исчез сигнал из телевизора, и на лобовом стекле торжествует белый шум, изредка прерываемый взмахами дворников. А туманки стелят такое тусклое свечение на дорогу, почти не освещая царящее в воздухе безобразие - чувствуешь себя низко летящей совой.
Очень приятное и свежее ощущение катастрофы - во всем мире нет ни одной живой души, и если позвонить кому - гудок оборвется в пустоту, и только на радиостанции в полсотне верст отсюда ди-джеи не смотрят в окно и не знают, что мира больше нет, есть только белая простыня - здесь и далее везде. А они все ставят эти никому не нужные пластинки:
- Я у твои-их ног,
"Спасибо" не говори,
В этом тебе помо-ог
Бог
Его и благодари...
Мент на посту через 20 километров поднял было палку, да уронил руку безвольно - я на летней гладкой резине, и ему пришлось бы бежать за мной метров сто пятьдесят. Нахохлился, как мокрая ворона, и ушел в будку. И снова темная дорога и ни одной машины - ни сзади, ни навстречу... Радио ощутимо шуршит, как будто старая запись. На асфальте уже сантиметров пять снега.
Перед самым домом, когда вынырнула из мельтешения сияющая зеленым и белым надпись "ЮКОС" - заправка - и исчезла в тонированном стекле сзади, я обогнал последний рейсовый автобус номер сто двадцать шесть и понял, как сглупил: снежная целина, и граница дороги определяется только по каким-то неприметным бугоркам на обочинах. Белое безмолвие и безграничность русского поля, черное небо над ним. Автобус хотя бы оставлял следы. Ночь, колеса ощутимо прокручиваются на снегу, еле ползем, а радио вдруг просыпается и сообщает:
- А ты улетающий вдаль самолет
В сердце своем сбереги...
...Не надо, Жолтенький, не слушай его. Никакой ты не самолет, ты ползи низко-низко, фар не зажигая - и доползешь. На последнем подъеме помело не тянет ни на четвертой, ни на третьей, еле-еле вытягивает на второй, юзит под горку и красиво закручивается на два оборота вокруг вертикальной оси на главном городском перекрестке. Финальная горка у дома - на нее приходится влезать каким-то противолодочным зигзагом, и вот мы на месте.
Чего, собственно, и вам!
Неинтересно.
С миром чего-то не так. Прохудилась подушка у Бога, что ли. Сухая дорога МКАД сменилась мокрой в районе Подольска, в Чехове уже вовсю валил снег. Безумно красиво: губер областной постелил на старом шоссе новый асфальт, вполне себе европейского качества, и весь Чехов прорезает чудная трасса без единой колдобины, цепь оранжевых фонарей и тихий-тихий, густой-густой снег падает на город. На улицах никого, встречная машина пролетает один раз, и только моргание светофора отражается в тысячах снежинок...
Этой зимой я впервые понял, какая это нужная вещь - противотуманные фары. Думал - понты. Не. В свете штатных этот снег превращается в мельтешащую кашу перед глазами, как будто исчез сигнал из телевизора, и на лобовом стекле торжествует белый шум, изредка прерываемый взмахами дворников. А туманки стелят такое тусклое свечение на дорогу, почти не освещая царящее в воздухе безобразие - чувствуешь себя низко летящей совой.
Очень приятное и свежее ощущение катастрофы - во всем мире нет ни одной живой души, и если позвонить кому - гудок оборвется в пустоту, и только на радиостанции в полсотне верст отсюда ди-джеи не смотрят в окно и не знают, что мира больше нет, есть только белая простыня - здесь и далее везде. А они все ставят эти никому не нужные пластинки:
- Я у твои-их ног,
"Спасибо" не говори,
В этом тебе помо-ог
Бог
Его и благодари...
Мент на посту через 20 километров поднял было палку, да уронил руку безвольно - я на летней гладкой резине, и ему пришлось бы бежать за мной метров сто пятьдесят. Нахохлился, как мокрая ворона, и ушел в будку. И снова темная дорога и ни одной машины - ни сзади, ни навстречу... Радио ощутимо шуршит, как будто старая запись. На асфальте уже сантиметров пять снега.
Перед самым домом, когда вынырнула из мельтешения сияющая зеленым и белым надпись "ЮКОС" - заправка - и исчезла в тонированном стекле сзади, я обогнал последний рейсовый автобус номер сто двадцать шесть и понял, как сглупил: снежная целина, и граница дороги определяется только по каким-то неприметным бугоркам на обочинах. Белое безмолвие и безграничность русского поля, черное небо над ним. Автобус хотя бы оставлял следы. Ночь, колеса ощутимо прокручиваются на снегу, еле ползем, а радио вдруг просыпается и сообщает:
- А ты улетающий вдаль самолет
В сердце своем сбереги...
...Не надо, Жолтенький, не слушай его. Никакой ты не самолет, ты ползи низко-низко, фар не зажигая - и доползешь. На последнем подъеме помело не тянет ни на четвертой, ни на третьей, еле-еле вытягивает на второй, юзит под горку и красиво закручивается на два оборота вокруг вертикальной оси на главном городском перекрестке. Финальная горка у дома - на нее приходится влезать каким-то противолодочным зигзагом, и вот мы на месте.
Чего, собственно, и вам!
Re: важно!
Date: 2005-04-23 11:01 am (UTC)Re: важно!
Date: 2005-04-24 01:43 pm (UTC)