no subject

Во двор со скрипом тормозов - карета скорой, раздолбанный уазик. Притирается бортом к подъезду. Из передней двери бодро выпрыгивает веселый доктор Саша, плечи его облиты черной кожей. Прикидываю - к кому: что-то давно не видел ни Гнилой Головы - сизоликой алкоголички, большой куклы, у которой мозг стек в мешки под глазами - ни старухи Кобры.
Саша распахивает среднюю дверь, там шевелится кто-то. Во, думаю - с санитарами, точно Гнилая Голова прогнила совсем.
Из нутра уазика начинают вынимать что-то длинное, тяжелое, накрытое - хрусткая ткань. Нет - думаю - халтурят мужики, труп чей-то из морга приволокли, субботнее утро, когда б еще. Кто же это тут перекинулся? Труп короткий. Неужели осиротели кобрины кошки?
Длинное и тяжелое падает на асфальт. Растяпы.
По асфальту прыгает, раскатываясь, картошка. Осень. Пора урожая.

no subject

Утром тампоны разбухнут бурыми комьями.
Замер отсос, по горло напился крови.
Горка зажимов в кювете как насекомые,
Чтоб не уснвть, ординаторша щиплет брови.
Крутится мясорубка большой больницы.
Стук костыля в коридоре прервется стоном.
Зав. хирургией спит, бедолаге снится
Море и акваланг и пиздец баллонам.
Снова костыль протукает до балкона,
Курит, уснуть не может наверное, больно -
Мимо поста, где крутит бинты в тампоны
Та из сестер, что вечно всем недовольна.
Плачет чужая женщина в коридоре:
Ночью в соседней палате кровати двигали.
Ярко-зеленая точка на мониторе
Прыгала и ползла. А теперь допрыгалась.