no subject

По обочинам дороги - сухие обломанные дудки борщевика - она говорит, если в солнечный день соком его вымазать ноги, галопируя по зарослям, кожа облезет до мяса и долго не заживет едкий ожог. В гуще буреющих лопухастых листьев с недобрыми краями стоит в синем лабораторном халате пугало, к нему прислонилась коса: здравствуйте. Глинистая колея чавкает под ногами, в небе над головой разносится неровный рокот изношенного двигателя маленького самолетика, но самого его не видно - какой-то мутный туман вместо неба, низко-низко. Везде вокруг слышатся признаки чужой жизни, но ни души, будто и косилка на соседнем участке сама собой тарахтит в неудобьях. Если из зарослей впереди выедут последовательно четверо всадников, и последний - с нелепой шаткой конструкцией весов в руке, за ними выйдет баскер, конь блед, что любит тухлых человеческих мертвецов, а потом - маленькая девочка с лицом ангела и мертвой мышью в руке - не удивишься. Такое место. Но в зарослях - лишь полуоткрытый шлагбаум: заходи, если по-твоему ( тут открыто... )