no subject

Нихуя ж себе, а!

no subject

Ко вчерашнему, про бомбу в "Ъ".
Реальность плющится и гнется:
http://www.shvartsman.ru/
На этот сайт есть ссылка в профайле Шварцмана на одноклассниках.
Цитирую:
"Люби Германию - гамно,
Сказала мама сыну,
А сын любил давным-довно
Соседскую девчонку.
Люби Германию - гамно,
Сказала мама дочке,
А дочь любила все ровно
Соседскую мальчонку.
Так судьбы детские сплелись
С гамном в клубок единый
И вперемешку липла слизь
на их простогландины..."
Извините.
Я примерно могу представить, что у этого человека в голове. При этом он владеет 3.2 млрд. долларов.
Россия - страна больших поэтов и больших возможностей, хуле.

no subject

Барщевский комментирует Шварцмана на сайте Ъ. Кликабельно.

no subject

Вчера утром я ехал по МКАДу и слушал радио. По радио Плющев и Тоня гадали, что скажет Путин в своем телеобращении. Потом дали телефон и предложили погадать слушателям.
Жена мирно кемарила на пассажирском сиденье. Я открыл телефон и набрал номер.
- Здравствуйте, представьтесь пожалуйста, кто вы и откуда? - сказал голос Плющева в трубке. - Вы в прямом эфире.
- Здравствуйте, это Жолтый из Сибири, - сказал я.
- И как по-вашему, Жолтый, что скажет президент в своем обращении, которого ждут со вчерашнего дня? - спросил Плющев, а Тоня хихикнула.
- Ничего не скажет, - сказал я. - Его убили.
Тоня хихикнула еще раз.
- Почему вы так думаете? - спросила трубка.
- Ну смотрите, - сказал я, стараясь не торопиться. Машины месили бурую жижу, грязь оседала на стекле, и приходилось периодически, неловко прижав руль коленом, тянуться левой рукой к подрулевому переключателю дворников справа, правой прижимая к уху трубку:
- Вам обещали обращение в среду?
- Да, - сказала Тоня и выдала справку: обращения президента действительно ждали со среды, когда он должен был приехать в Питер, но так и не появился.
- Но обращения не было?
- Нет, - сказали хором Тоня и Плющев.
- Потому что Путина нет в живых.
- А что вы скажете, если сегодня-таки покажут его "обращение к нации"? - севшим голосом спросил Плющев. Радиотишина залила паузу.
- Что это запись. - спокойно ответил я. - Вот примерно сейчас ее уже смонтировали и согласовывают. Когда последнее "да" будет сказано, когда все интересанты договорятся о том, что он должен сказать - вы увидите его на экранах.
- Он всем мешает. Его нужно куда-то деть. Его нельзя ни оставить - тем, кто идет после, ни дать уйти - это тюрьма для всех, кому уйти некуда... - объяснял я телефону - и вдруг почувствовал, что разговариваю сам с собой. Шипела слякоть, водопадом стекая с брызговиков идущей впереди бетономешалки, мирно кемарила жена на соседнем кресле, бурый туман висел над дорогой, неприятно контрастируя с синевой зимнего неба, в трубке вместо радиотишины поселилась пустота, глухая, как панель бетонного забора. Я бросил трубку на колени.
- Я бы не стала делать этого со своего телефона, - сказала жена, не просыпаясь.
- Какая теперь разница? - сказал я. - Версия пошла, полет нормальный, - и снова включил придавленное, чтобы не фонило, радио.
Давали прогноз погоды.
В новостях показали какой-то смазанный ролик на четыре минуты. Это не тянуло даже на политзавещание - так, какая-то вода из-под яиц.
- Не договорились, тянут время, - пояснил бывалый в шапке жене, глядя на метровой диагонали телевизор на радиорынке. Я так и не понял - это они об обращении или о продавцах. Два белобрысых парня шептались в сторонке: бывалый требовал уступить.
Новости на первом и втором каналах показали сразу за обращением Жириновского и Зюганова. Ага - подумал я, - дележка началась. Ночью вышел "Ъ" с интервью какого-то Шварцмана, который сдал всю группировку Сечина. К утру Шварцманов оказалось трое, и все они претендовали на офис по адресу Красная площадь, 5.
- Мы вас слушаем, мы в прямом эфире, - сказала телефонная трубка.
- Алё, - сказал я, - я могу сказать, что скажет Путин в телеобращении сегодня вечером.
- И что он скажет? - со смешком спросил ведущий.
- Вы видели сегодняшний "Коммерсант"? - спросил я для верности.
- Да, - сказал радиоголос.
- Так вот он скажет: "Пока мы сражались на дальних рубежах, враги России снесли Средние торговые ряды на Красной площади и окопались в руинах, в самом сердце столицы. Есть такая русская поговорка - пригреть на груди змею. Так вот я заявляю прямо и твердо: на месте мрачных руин мы выстроим бизнес-центр и отель - сегодня же я дам распоряжение управлению делами".
- Это вы вчера звонили на... - ведуший сделал паузу: название конкурентной станции в эфире называть не рекомендовалось - но решился: - на "Эхо"?
- Я, - признался я.
- А сюда больше не звоните, и номер забудьте! - сказал радиоголос и со смешком добавил:
- Вы опоздали.
Я снова сделал радио погромче:
- Бизнес-центр и отель, - бодро сказал сильно пьющий мужик, богатым баритоном озвучивающий ролики конкурентной станции. И продиктовал телефон: - сто двадцать три - сорок пять - шестьдесят семь. Код Москвы - четыреста девяносто пять.

no subject

И дай бог чтобы завершить агитацию, на посошок:
"Президент тоже все на войне какой-то. Все че то мы там, оказывается, вместе завоевывали. А те, у кого завоевали, они, суки, обратно будут пытаться все отвоевать. Это-то как раз понятно. Что будут пытаться. Но, блядь, кто они?! Если те,о ком я думаю, то как они будут пытаться, ежели дорогу даже правильно переходить не умеют? Как они отвоевывать будут, на сутках если будут все время сидеть... Да и хуй у нас отвоюешь. Нету у нас нихуя". (с) gavrilych

no subject

Черный человек, ты не смеешь этого,
Ты ведь не на службе живешь водолазовой,
Что мне до жизни скандального поэта.
Пожалуйста, другим читай и рассказывай!