no subject
Nov. 30th, 2007 04:41 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrВчера утром я ехал по МКАДу и слушал радио. По радио Плющев и Тоня гадали, что скажет Путин в своем телеобращении. Потом дали телефон и предложили погадать слушателям.
Жена мирно кемарила на пассажирском сиденье. Я открыл телефон и набрал номер.
- Здравствуйте, представьтесь пожалуйста, кто вы и откуда? - сказал голос Плющева в трубке. - Вы в прямом эфире.
- Здравствуйте, это Жолтый из Сибири, - сказал я.
- И как по-вашему, Жолтый, что скажет президент в своем обращении, которого ждут со вчерашнего дня? - спросил Плющев, а Тоня хихикнула.
- Ничего не скажет, - сказал я. - Его убили.
Тоня хихикнула еще раз.
- Почему вы так думаете? - спросила трубка.
- Ну смотрите, - сказал я, стараясь не торопиться. Машины месили бурую жижу, грязь оседала на стекле, и приходилось периодически, неловко прижав руль коленом, тянуться левой рукой к подрулевому переключателю дворников справа, правой прижимая к уху трубку:
- Вам обещали обращение в среду?
- Да, - сказала Тоня и выдала справку: обращения президента действительно ждали со среды, когда он должен был приехать в Питер, но так и не появился.
- Но обращения не было?
- Нет, - сказали хором Тоня и Плющев.
- Потому что Путина нет в живых.
- А что вы скажете, если сегодня-таки покажут его "обращение к нации"? - севшим голосом спросил Плющев. Радиотишина залила паузу.
- Что это запись. - спокойно ответил я. - Вот примерно сейчас ее уже смонтировали и согласовывают. Когда последнее "да" будет сказано, когда все интересанты договорятся о том, что он должен сказать - вы увидите его на экранах.
- Он всем мешает. Его нужно куда-то деть. Его нельзя ни оставить - тем, кто идет после, ни дать уйти - это тюрьма для всех, кому уйти некуда... - объяснял я телефону - и вдруг почувствовал, что разговариваю сам с собой. Шипела слякоть, водопадом стекая с брызговиков идущей впереди бетономешалки, мирно кемарила жена на соседнем кресле, бурый туман висел над дорогой, неприятно контрастируя с синевой зимнего неба, в трубке вместо радиотишины поселилась пустота, глухая, как панель бетонного забора. Я бросил трубку на колени.
- Я бы не стала делать этого со своего телефона, - сказала жена, не просыпаясь.
- Какая теперь разница? - сказал я. - Версия пошла, полет нормальный, - и снова включил придавленное, чтобы не фонило, радио.
Давали прогноз погоды.
В новостях показали какой-то смазанный ролик на четыре минуты. Это не тянуло даже на политзавещание - так, какая-то вода из-под яиц.
- Не договорились, тянут время, - пояснил бывалый в шапке жене, глядя на метровой диагонали телевизор на радиорынке. Я так и не понял - это они об обращении или о продавцах. Два белобрысых парня шептались в сторонке: бывалый требовал уступить.
Новости на первом и втором каналах показали сразу за обращением Жириновского и Зюганова. Ага - подумал я, - дележка началась. Ночью вышел "Ъ" с интервью какого-то Шварцмана, который сдал всю группировку Сечина. К утру Шварцманов оказалось трое, и все они претендовали на офис по адресу Красная площадь, 5.
- Мы вас слушаем, мы в прямом эфире, - сказала телефонная трубка.
- Алё, - сказал я, - я могу сказать, что скажет Путин в телеобращении сегодня вечером.
- И что он скажет? - со смешком спросил ведущий.
- Вы видели сегодняшний "Коммерсант"? - спросил я для верности.
- Да, - сказал радиоголос.
- Так вот он скажет: "Пока мы сражались на дальних рубежах, враги России снесли Средние торговые ряды на Красной площади и окопались в руинах, в самом сердце столицы. Есть такая русская поговорка - пригреть на груди змею. Так вот я заявляю прямо и твердо: на месте мрачных руин мы выстроим бизнес-центр и отель - сегодня же я дам распоряжение управлению делами".
- Это вы вчера звонили на... - ведуший сделал паузу: название конкурентной станции в эфире называть не рекомендовалось - но решился: - на "Эхо"?
- Я, - признался я.
- А сюда больше не звоните, и номер забудьте! - сказал радиоголос и со смешком добавил:
- Вы опоздали.
Я снова сделал радио погромче:
- Бизнес-центр и отель, - бодро сказал сильно пьющий мужик, богатым баритоном озвучивающий ролики конкурентной станции. И продиктовал телефон: - сто двадцать три - сорок пять - шестьдесят семь. Код Москвы - четыреста девяносто пять.
Жена мирно кемарила на пассажирском сиденье. Я открыл телефон и набрал номер.
- Здравствуйте, представьтесь пожалуйста, кто вы и откуда? - сказал голос Плющева в трубке. - Вы в прямом эфире.
- Здравствуйте, это Жолтый из Сибири, - сказал я.
- И как по-вашему, Жолтый, что скажет президент в своем обращении, которого ждут со вчерашнего дня? - спросил Плющев, а Тоня хихикнула.
- Ничего не скажет, - сказал я. - Его убили.
Тоня хихикнула еще раз.
- Почему вы так думаете? - спросила трубка.
- Ну смотрите, - сказал я, стараясь не торопиться. Машины месили бурую жижу, грязь оседала на стекле, и приходилось периодически, неловко прижав руль коленом, тянуться левой рукой к подрулевому переключателю дворников справа, правой прижимая к уху трубку:
- Вам обещали обращение в среду?
- Да, - сказала Тоня и выдала справку: обращения президента действительно ждали со среды, когда он должен был приехать в Питер, но так и не появился.
- Но обращения не было?
- Нет, - сказали хором Тоня и Плющев.
- Потому что Путина нет в живых.
- А что вы скажете, если сегодня-таки покажут его "обращение к нации"? - севшим голосом спросил Плющев. Радиотишина залила паузу.
- Что это запись. - спокойно ответил я. - Вот примерно сейчас ее уже смонтировали и согласовывают. Когда последнее "да" будет сказано, когда все интересанты договорятся о том, что он должен сказать - вы увидите его на экранах.
- Он всем мешает. Его нужно куда-то деть. Его нельзя ни оставить - тем, кто идет после, ни дать уйти - это тюрьма для всех, кому уйти некуда... - объяснял я телефону - и вдруг почувствовал, что разговариваю сам с собой. Шипела слякоть, водопадом стекая с брызговиков идущей впереди бетономешалки, мирно кемарила жена на соседнем кресле, бурый туман висел над дорогой, неприятно контрастируя с синевой зимнего неба, в трубке вместо радиотишины поселилась пустота, глухая, как панель бетонного забора. Я бросил трубку на колени.
- Я бы не стала делать этого со своего телефона, - сказала жена, не просыпаясь.
- Какая теперь разница? - сказал я. - Версия пошла, полет нормальный, - и снова включил придавленное, чтобы не фонило, радио.
Давали прогноз погоды.
В новостях показали какой-то смазанный ролик на четыре минуты. Это не тянуло даже на политзавещание - так, какая-то вода из-под яиц.
- Не договорились, тянут время, - пояснил бывалый в шапке жене, глядя на метровой диагонали телевизор на радиорынке. Я так и не понял - это они об обращении или о продавцах. Два белобрысых парня шептались в сторонке: бывалый требовал уступить.
Новости на первом и втором каналах показали сразу за обращением Жириновского и Зюганова. Ага - подумал я, - дележка началась. Ночью вышел "Ъ" с интервью какого-то Шварцмана, который сдал всю группировку Сечина. К утру Шварцманов оказалось трое, и все они претендовали на офис по адресу Красная площадь, 5.
- Мы вас слушаем, мы в прямом эфире, - сказала телефонная трубка.
- Алё, - сказал я, - я могу сказать, что скажет Путин в телеобращении сегодня вечером.
- И что он скажет? - со смешком спросил ведущий.
- Вы видели сегодняшний "Коммерсант"? - спросил я для верности.
- Да, - сказал радиоголос.
- Так вот он скажет: "Пока мы сражались на дальних рубежах, враги России снесли Средние торговые ряды на Красной площади и окопались в руинах, в самом сердце столицы. Есть такая русская поговорка - пригреть на груди змею. Так вот я заявляю прямо и твердо: на месте мрачных руин мы выстроим бизнес-центр и отель - сегодня же я дам распоряжение управлению делами".
- Это вы вчера звонили на... - ведуший сделал паузу: название конкурентной станции в эфире называть не рекомендовалось - но решился: - на "Эхо"?
- Я, - признался я.
- А сюда больше не звоните, и номер забудьте! - сказал радиоголос и со смешком добавил:
- Вы опоздали.
Я снова сделал радио погромче:
- Бизнес-центр и отель, - бодро сказал сильно пьющий мужик, богатым баритоном озвучивающий ролики конкурентной станции. И продиктовал телефон: - сто двадцать три - сорок пять - шестьдесят семь. Код Москвы - четыреста девяносто пять.
no subject
Date: 2007-11-30 01:49 pm (UTC)no subject
Date: 2007-11-30 02:26 pm (UTC)no subject
Date: 2007-11-30 02:41 pm (UTC)Моя логика проста и неверна, наверное, но.
Давайте не будем про то, что он останется, хотя меня все в этом убеждают со страшной силой, а я не верю из чувства противоречия только. Давайте будем о 3 марта. Вот новый президент. Если он в команде - сам бог велел ему сожрать прежнего, бо хочется главным быть. Если он не в команде - команду можно пересажать/перекупить, а с этим чо делать? Кому он нужен? Пятая левая нога.
Прежний директор на заводе при новом - это же пиздец заводу как правило.
no subject
Date: 2007-11-30 03:39 pm (UTC)но - во-вторых - я просто исхожу из того, что команд как минимум две. а приемник властных эманаций может быть что из них двоих, что из третьего источника - из пула лично преданных людей без цветовых знаков различия.
если же допустить, что команда одна... то старый, в тот самый миг, когда он вылезает из кресла, становится просто "одним из". и его точно так же можно посадить или купить. ну, первое законодательством запрещено, но в любом случае.
no subject
Date: 2007-11-30 02:42 pm (UTC)no subject
Date: 2007-11-30 03:39 pm (UTC)что я так далеко от информационных потоков
:))
no subject
Date: 2007-11-30 02:53 pm (UTC)no subject
Date: 2007-11-30 03:46 pm (UTC)no subject
Date: 2007-11-30 04:18 pm (UTC)no subject
Date: 2007-11-30 06:57 pm (UTC)no subject
Date: 2007-11-30 07:23 pm (UTC)no subject
Date: 2007-11-30 07:27 pm (UTC)no subject
Date: 2007-11-30 07:30 pm (UTC)Я просто себе алиби создаю.
Вон, смотри последний пост - ни одного Шварцмана не осталось.
И ни одного конца.
no subject
Date: 2007-11-30 08:53 pm (UTC)(с)Константин Крылов
no subject
Date: 2007-11-30 10:47 pm (UTC)у него псевдоним в ряде проектов был - Юдик Шерман
а от Шермана до Шварцмана фонетическое расстояние небольшое.
no subject
Date: 2007-11-30 11:19 pm (UTC)Особенно Татарского потряс сценарий клипа для
мотоциклов «Харлей-Давидсон»:
Улица небольшого русского городка. На переднем плане – несколько
расплывающийся, не в фокусе, мотоцикл, нависающий над зрителем. Вдалеке
возвышается церковь, звонит колокол. Только что кончилась служба, и народ идет
по улице вниз. Среди прохожих двое молодых людей в красных рубахах навыпуск –
возможно, курсанты военного училища на отдыхе. Крупно: у каждого в руках по
подсолнуху. Крупно: рот, сплевывающий лузгу. Крупно: передний план – руль и
бензобак мотоцикла, позади – наши герои, озадаченно глядящие на мотоцикл.
Крупно: пальцы, выламывающие семечки из подсолнуха. Крупно: герои
переглядываются; один говорит другому:
– А у нас во взводе сержант был по фамилии Харлей. Зверь был мужик. Но спился.
– Чего так? – спрашивает второй.
– Того. Нет сейчас жизни русскому человеку.
Следующий кадр – из двери дома выходит огромных размеров хасид в черной кожаной
куртке, черной широкополой шляпе и с пейсами. Рядом с ним наши герои кажутся
маленькими и худенькими – они непроизвольно пятятся. Хасид садится на мотоцикл,
с грохотом заводит его и через несколько секунд исчезает из виду – остается
только синее бензиновое облако. Наши герои опять переглядываются. Тот, кто
вспоминал сержанта, сплевывает лузгу и говорит со вздохом:
– И сколько же еще лет Давидсоны будут ездить на Харлеях? Россия, проснись!
(Или: «Всемирная история. Харлей-Давидсон». Возможен мягкий вариант слогана:
«Мотоцикл Харлей. Без Давидсона не обошлось».)
no subject
Date: 2007-12-01 03:07 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-01 07:15 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-01 04:45 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-01 04:54 pm (UTC)Код Масквы - четарестадевяностапять! Или шесть.
А Тотчьеимянельзяпроизносить и его пожиратели смерти еще нас всех переживут.