no subject

Позавчера ел у открытого окна клубнику, которую девочки привезли с теплого морского побережья, нюхал ветерок, слушал оживший дом и думал, что лето. Вчера, накрутившись с делами, вышел злой покурить на балкон - просунулась в дверь рука с полстаканом красного, стоялого, надышавшегося, как я люблю - и злиться перестал, сел, катал на языке виноград, мерз чуть-чуть и грелся, шевеля босыми ногами в шлепанцах. Сейчас вышел с работы подергать запертую дверь парикмахерской в переулке, шел под шелестящими деревьями в футболке, капал с бродящего облаками неба на пыльный асфальт сомневающийся дождь - опять лето, хорошо. Можно даже подумать, что нормальная жизнь. У входа в контору в бетонном ведре стоит тюльпан, совершенно немосковский, мытый, свежий, и никто не замечает.
Бывают такие рассказы, которым мораль не нужна и даже противопоказана. Потому что про такие умения, которые невнешними действиями делаются, а внутренней потребностью. Бесполезно рассказывать, занюхают весь тюльпан, закричат пойдемте в луга, там наебенятся и будут всю ночь орать, но порога счастия так и не одолеют.

no subject

Ел рыбу, когда засмеялась женщина. Что, - подумал, не видя еще, - хохочешь ты в буфете? Не замужем небось, веселится. Мимо потом проходя, посмотрел: руки в кольцах, но без обручального, и вся немножко слишком наружу, мол, вот я могу как и так и эдак вот, шею выгну, зубы оскалю, вот я какая. Правильно, - подумал, - угадал - кто в армии служил замужем был, на публике не смеется. И еще, - подумал, - не выйдет она замуж уже. Не знаю, почему.
И еще, да, подумал - что знаю, кто будет со мной спорить, отстаивая право женщины на громкий резкий смех в публичном месте. А я что, я рыбу ел.