no subject

Да не все ли тебе равно, в конце-то концов. Не, ну так-то да. Город неприлично совершенно растаял, выступил из снега во всей своей неприглядности - мокрые косматые газоны, на которые разом осело все, что пряталось в сугробах, напоминают выпачканную песком шерсть утопшей собаки, деревья торчат из них пустырной, обтрепанной ноябрем полынью, чертов грейдер, вместо того, чтобы осторожно жаться к обочине от летящего мимо по заснеженному полотну автомобильного потока, выталкивает оторванные от обочины остатки черного ноздреватого льда на середину правой полосы, чтобы их раскатали там. За каждой машиной тянется серо-коричневый шлейф, налипая на стекла летящих следом, и пешеходы жмутся к стенам, как при обстреле. Крещендо, цейтнот, конец времен, и трудно не поддаваться общему настроению, и каждая елка, на которые натыкаешься тут и там, тонко пахнет предательством и ловушкой, особенно гадкими самой неприкрытостью обмана, как если бы однажды ночью город украсился бы вывесками "Продажная любовь", "Героиновый Дворикъ" и "$, € & £: всё за один рубль". Такое, не веришь, а все равно начнешь пересчитывать, как бы мог зажить! - и только злишься потом на выброшенные на ветер вычислительные мощности, чвякая размокшими ботинками по раскисшей обочине.
Оно, может, и каждому, конечно, ребенку нужно показать в жизни настоящее чудо, чтобы он не вырос подонком - но когда мы придем к власти, первым делом мы запретим вывеску "Настоящее Чудо" - за отсутствием доказательств. Засим остаюсь искренне ваш, заместитель господина санитарного врача по психогигиене, неразборчивая размашистая подпись.