no subject

Отжал у областного автодора ведро денег за грамотно запротоколированную яму. Позвонили из суда - заберите, говорят, исполнительный лист, нам бы год закрыть. Ну, я говорю - здорово, завтра приеду.
- Потеряетесь, - говорит, - звоните.
Надо было насторожиться, конечно.
На католическое нынче рождество в столице и области плюс десять. Дороги забиты. Под Красногорском видел двоих греющихся на островке развязки мотоциклистов - стояли чуть не обнявшись, дышали на руки, но герои вообще.
Двадцать верст ехал час. Нашел в конце концов дом, где мировой судья сидит, вижу - дверь железная, рядом табличка, на фоне триколора что-то написано; не читая, вошел.
Стою, пустая комната, передо мной стол, на стволе два пистолета лежат, обоймы выщелкнуты, и наручники.
Вежливо покашлял.
Слышно, что в соседних помещениях кто-то есть, но реакции никакой.
- Есть, - говорю, - живой кто?
Выходят два мента, глаза как чайные чашки, рубахи из штанов выбились.
- Вы, - говорят, что тут делаете?!
- Я, - говорю, - суд ищу - и шагаю им навстречу машинально. А стол-то между нами.
Они нервно так мне тоже навстречу, но потом:
- А, суд, - вздыхают. - Это за углом. А как вы сюда попали?
- Через дверь, - говорю.
- КОЛЯ БЛЯДЬ ТЫ СУКА ДВЕРЬ НАУЧИШЬСЯ ЗАПИРАТЬ?!! - и без паузы: - Извините.
Вышел, короче. Нашел судейскую дверь. Здравствуйте, говорю, а она:
- Дайте угадаю? Жолтый?
- Угу. Скушно живете, - говорю.
- Сидим далеко. Мало кто заходит.
Все объяснила, рассказала, подписала, меня заставила подписать.
- У вас - говорю, - туалета тут нет случайно?
- Давайте, - говорит, - открою.
Пустила в чертоги, значит, правосудия, дверь открыла и:
- Только у нас, эммм, девочковый только. Будьте осторожны.
А там! Бабочки перламутровые на стенах. Цветы в горшках. Зеркало в пол. И полотенце вышитое на крючочке висит.
Вышел осторожно и думаю: чаю предложит - откажись, Жолтенький. Жениться придется.
Тайно бежал, малодушный, и дверь за собой тихо прикрыл, чтобы не стукнуть.
Как в кино.