no subject
Jul. 20th, 2005 02:19 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrНочь. Дорога. Десять километров до Серпухова. Женский силуэт на обочине машет рукой. Мож, случилось чего? Останавливаюсь. Сажаю. Едем.
Пьянющая дура. Упоительная. Молчать не умеет:
- А Вы куда едете?
Называю дальний конец Серпухова, который проеду транзитом.
- А мне туда и надо. Дом семь.
Раньше ей надо было ближе.
Молчу - она, когда не говорит, меньше пахнет.
- Дом семь.
Киваю.
Думаю о своем.
О том, что граждане полагают главным - сесть в машину, а там твори, чего пожелаешь. О том, что вот яркий представитель простого народа. Пьяная баба с истерическими нотками в голосе, лет - от двадцати пяти до тридцати пяти, воняет дрожжами и кислятиной, пила брагу и шароёбится по ночам.
И что-то цепляет.
Да, шароёбится по ночам в десяти километрах от города посреди леса одна.
За окном проносится серия оранжевых фонарей - их понатыкали нынче по всему Подмосковью - и я вдруг понимаю: это же Александра Иванникова эз из! Цепкая тонкая рука истерички крепко сжимает сумку, вторая - почему-то и вовсе в сумке, внутри. Я ухмыляюсь сам себе.
Дальше начинается какой-то идиотический разговор:
- А Вы меня не убъете? - голос ломается, то хрипя, то взвизгивая.
- Нет. - говорю. - Не оплачено.
- А?
- Бесплатно не убиваю.
- А за деньги? - Судя по интонации, ей очень хочется, чтобы я убивал за деньги.
- За деньги тоже.
Еще пара минут дороги.
- А я Вам сколько буду должна?
- Нисколько. Мне по пути. - В ее голосе слышится отчетливое намерение не платить, и меня страшно подмывает брякнуть развязно: "Пятихатку", но я сдерживаюсь. Фонари. Рельсы. Переезд.
Она не может молчать.
- А может, Вам минет сделать? - в интонации то же "А рожна в шоколаде тебе не надо?"
Рука в сумке, глаза в сторону.
Что у нее там, в сумке?
Становится смешно и грустно: в щель между задними сиденьями у меня тоже всунут отличный швейцарский рабочий нож.
- Нет. Я сам себе сделаю, если что.
Перекресток. Светофор. Стоим. Трогаемся.
- Остановите здесь.
Причаливаю к бордюру.
- Нет, езжайте.
Все, она меня достала. До названного места остается километр, и я говорю:
- Не в такси. Остановите значит остановите. До свидания.
Она собирает сумку, пакет с пола, неспешно выходит из машины и со всей дури хлопает дверью. Назло. Истерично кричит:
- Много выёбываешься!
Выхожу. Молча смотрю.
Начинает что-то путаное говорить. Тихо и бессвязно.
Плюю, уезжаю.
Вслед несется между домов:
- Импоте-е-ент!
...Категорически не понимаю людей.
Они очень гордые. Они предпочитают устраивать хуйню, вместо того, чтобы спокойно доехать до дома и лечь спать. Они очень обидчивые. Обижают себя сами, когда их не обижают извне. Они очень осторожные. Старательно ищут приключений на свою жопу и расстраиваются, не находя.
Вот смотрю с балкона - а там за каждым стеклом сидит пьяная истеричная баба. Или мужик. А какое-то неразборчивое чмо уже пять минут не может набрать код соседнего подъезда - слышно, как оно разговаривает само с собой и с кнопками.
Их надо триста лет лечить от неврозов и психосоматики, от пьянства и хамства, любить, ценить, уважать.
Или добивать, как добивают безнадежных раненых.
А им дали свободу и они плодятся без смысла и нужды.
И калечат своих детей.
Их все больше и больше.
Блядь.
Пьянющая дура. Упоительная. Молчать не умеет:
- А Вы куда едете?
Называю дальний конец Серпухова, который проеду транзитом.
- А мне туда и надо. Дом семь.
Раньше ей надо было ближе.
Молчу - она, когда не говорит, меньше пахнет.
- Дом семь.
Киваю.
Думаю о своем.
О том, что граждане полагают главным - сесть в машину, а там твори, чего пожелаешь. О том, что вот яркий представитель простого народа. Пьяная баба с истерическими нотками в голосе, лет - от двадцати пяти до тридцати пяти, воняет дрожжами и кислятиной, пила брагу и шароёбится по ночам.
И что-то цепляет.
Да, шароёбится по ночам в десяти километрах от города посреди леса одна.
За окном проносится серия оранжевых фонарей - их понатыкали нынче по всему Подмосковью - и я вдруг понимаю: это же Александра Иванникова эз из! Цепкая тонкая рука истерички крепко сжимает сумку, вторая - почему-то и вовсе в сумке, внутри. Я ухмыляюсь сам себе.
Дальше начинается какой-то идиотический разговор:
- А Вы меня не убъете? - голос ломается, то хрипя, то взвизгивая.
- Нет. - говорю. - Не оплачено.
- А?
- Бесплатно не убиваю.
- А за деньги? - Судя по интонации, ей очень хочется, чтобы я убивал за деньги.
- За деньги тоже.
Еще пара минут дороги.
- А я Вам сколько буду должна?
- Нисколько. Мне по пути. - В ее голосе слышится отчетливое намерение не платить, и меня страшно подмывает брякнуть развязно: "Пятихатку", но я сдерживаюсь. Фонари. Рельсы. Переезд.
Она не может молчать.
- А может, Вам минет сделать? - в интонации то же "А рожна в шоколаде тебе не надо?"
Рука в сумке, глаза в сторону.
Что у нее там, в сумке?
Становится смешно и грустно: в щель между задними сиденьями у меня тоже всунут отличный швейцарский рабочий нож.
- Нет. Я сам себе сделаю, если что.
Перекресток. Светофор. Стоим. Трогаемся.
- Остановите здесь.
Причаливаю к бордюру.
- Нет, езжайте.
Все, она меня достала. До названного места остается километр, и я говорю:
- Не в такси. Остановите значит остановите. До свидания.
Она собирает сумку, пакет с пола, неспешно выходит из машины и со всей дури хлопает дверью. Назло. Истерично кричит:
- Много выёбываешься!
Выхожу. Молча смотрю.
Начинает что-то путаное говорить. Тихо и бессвязно.
Плюю, уезжаю.
Вслед несется между домов:
- Импоте-е-ент!
...Категорически не понимаю людей.
Они очень гордые. Они предпочитают устраивать хуйню, вместо того, чтобы спокойно доехать до дома и лечь спать. Они очень обидчивые. Обижают себя сами, когда их не обижают извне. Они очень осторожные. Старательно ищут приключений на свою жопу и расстраиваются, не находя.
Вот смотрю с балкона - а там за каждым стеклом сидит пьяная истеричная баба. Или мужик. А какое-то неразборчивое чмо уже пять минут не может набрать код соседнего подъезда - слышно, как оно разговаривает само с собой и с кнопками.
Их надо триста лет лечить от неврозов и психосоматики, от пьянства и хамства, любить, ценить, уважать.
Или добивать, как добивают безнадежных раненых.
А им дали свободу и они плодятся без смысла и нужды.
И калечат своих детей.
Их все больше и больше.
Блядь.
no subject
Date: 2005-07-20 08:15 am (UTC)А что, так заметно? 8)))
no subject
Date: 2005-07-20 08:19 am (UTC)Такие дела.
no subject
Date: 2005-07-20 08:20 am (UTC)no subject
Date: 2005-07-20 08:27 am (UTC)