yr | (no subject)

Я сегодня ништо, жывой. Послушная дочь спит, утомленная дурацкими играми: папа, давай подеремся полотенцами? - давай, доча, зачем бы еще нужны полотенцы двум таким ~~долбоё~~ сверхлюдям, как мы?
А во дворе тем временем сначала хоронили бабку из нашего дома. Вооружась десятикратным зумом, изучал провожатых и небогатый гроб. Обнаружил, что покойная - та самая усатая старуха, которая с балкона кидалась манной кашей и еще что мертвых возит по-военному зеленый уазик.
А теперь три хентайного вида двенадцатилетних во дворе носят четвертую из одних кустов в другие, раздвинув ей ноги так, что случайный свидетель подсознательно ждет визга ли, страстного ли стона-всхлипа ли, и орут при том, как оглашенные:
- Внимание, внимание! Девушка срочно ищет парня! Не проходите мимо!
Носимая, пунцовая, как школьница, за жопу взятая, молчит покорно. Юбка задралась на живот, трусы белые, а холодно же. Октябрь.
Я, конечно, приосанился, как капитан на мостике при виде безобразия, но только. Все ж в мои-то годы. Да и зябко, правда...
Дотч, опять же, проснется, скажет:
- Папка, заводи компутер, давай постреляем врагов!
Конечно, доча, постреляем - зачем бы еще враги двум таким сверхлюдям, как мы?