yr | (no subject)

Ходили обедали в такое шняжное место, что пришлось идти переобедывать.
А там, куда пришли переобедывать, ах, такая фея сидела - я б для такой феи и обедать отказался, уж на что голоден был! Рыжая в зеленом, лет двадцати и рот, какой рот, ах, такой рот только алой кистью на мокрой бумаге и рисовать, да и то не с первого и не с пятого, а только если повезет, ну если детство вспомнишь и как сумерками набухала сирень во дворах, проливаясь потом на пыльный асфальт - или если пьян, пьян и нелеп и понимаешь уже, что настолько нелеп, что ничего и быть не может и от этого - прост и открыт, как пустой карман зеленой ношеной брезентовой куртки.
Ну почему, почему не сто жизней у меня, я б не боялся наделать ошибок - о, каких бы я наделал ошибок, и в какую гармонию сложил бы их, да. Вздохами аккордеона на бульваре и глазами провожающих в аэропорту, изгибами ресниц и линиями плеч - какую бы картину мира я бы нарисовал, а теперь?
А теперь сижу и работаю, и разве что наигрываю тихонько сам себе на воображаемой губной гармошке, притихая под разговоры вокруг и расходясь в звенящей золотой тишине. Как будто едет где-то неспешный товарный поезд, и блестят на солнце рельсы и пахнет травой. И как будто у меня сто жизней.