no subject
Dec. 3rd, 2006 11:54 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrНочью ничего не снилось.
Забрал Нексию со стоянки. Мягкие кубики - игральные кости, выгоревшие на солнце, Ванькин подарок к новой тогда тачке - раскачались на выезде, привычно придержал рукой. Вспомнил, как Ванька-Серый, бывший мент из криминальной, рассказывал:
- Знаешь, такая вещь, это смешно. Помнишь, еще корону российской империи положено было на торпеду взгромоздить? Это от наших пошло. - Серый - Ванькино прозвище, Сергеев он был - проработав пять лет на гражданке, контору по-прежнему называл "наши".
- Они же тупые тогда в массе своей были, быки; особенно кто на улице работал. Им тачка с кубиками и с короной этой и тачка без короны - это разные тачки. Возьми - я все понимаю, но пригодится - хорошо, а не пригодится - выбросишь.
Ванька остался в той, прошлой фирме, а кубики, мягкие игральные кости, по-прежнему висели на зеркале Нюси, "Нексии", раскачиваясь на поворотах, закрывали обзор; но выкинуть - рука не поднималась.
Привычно пробирался по давке у развилки на Варшавке. Нюся, рабочая лошадь с виду, прытко прыгала в просветы, притерлась к бордюру, дождалась, пока джип сзади перекрыл полосу, встала в ряд, рванула. У обочины подняла руку девка - понравилось, как подняла, как-то нерешительно, безвольно, тонкая кисть - такие бывают страстными, капризный излом губ. Оттер навострившуюся баржу - "Волгу", сел на тормоза, перевалился на правую сторону, отпирая по привычке заблокированную правую дверь, махнул приглашающе рукой. Паджеро сзади гукнул возмущенно, перестраиваясь обойти.
Села. Прямая спина, сжатые колени, гордая посадка головы. Маленькие руки, волосы чуть отдают рыжиной.
- Привет. Куда?
- До Тульской довезете?
- Угу.
Выключился, косил иногда глазом, но вполсилы: красивая. Троллейбус впереди откинул один рог, толчея, слева-справа? справа, машинально - правые ряды тут всегда чуть быстрее, хотя так не скажешь, надо знать. Красивая - специально приклеенное на торпеде маленькое выпуклое круглое зеркало (китайщина, на обороте - двусторонний скотч, регулярно отваливается, но удобная штука) позволяло незаметно рассматривать пассажира; сам пассажир редко замечал, как-то не приходило в голову; Пассажиры вообще гораздо внимательнее смотрят на дорогу, а водилы - чего они там не видели; ну, дорога.
Красивая. Равнодушным голосом спросил:
- Где на Тульской?
- Я покажу. Курить можно? - чуть грассирует, голос ломкий, будто склеилось все в горле с утра, не войдет в силу.
- Угу.
Закурили. Открывая окно, увидел в зеркале накатывающуюся "Импрезу" с выпученными фарами, характерная змеиная повадка: чувак думает, что спортсмен. Шарахнулся в сторону:
- Пардон. Бывает.
Не ответила. Не улыбнулась, не кивнула даже. Вот овца. Думала о своем, смотрела вокруг чуть растерянно, но спокойно.
- У вас все в порядке?
- А? Да. Только телефон не просите.
- Не буду.
Выходя на Тульской - чудом приткнул машину во втором ряду, аварийка, надо быстро - тряхнула головой, вдруг протараторила:
- Девятьсот пять - и номер телефона. Хлопнула дверью нагло, отсекая все вопросы. Ушла не обернувшись.
Переключаясь, покачивая руль левой, вписался в самый быстрый ряд, большим пальцем нащелкал на клавиатуре одиннадцать цифр, нажал "позвонить", тут же сбросил; номер остался в списке исходящих; не забыть.
Еле нашел стоянку у работы, втиснул Нюсю задом, бросил под лобовое стекло карточку - одиннадцать цифр, свой телефон: кому надо выехать - наберет, выйду.
Что-то крутилось в голове хорошее, понравился себе в зеркалах у входа, кивнул охране, вызвал лифт, провалился в рабочее. Звонки, бумаги, два договора, пообедать. Отмазался от планерки; покурил с лысым из соседнего отдела, налил себе кофе, почитал по работе, почитал почту, написал пару мейлов. Нарисовался в холле к уходу начальства, сунул руки в рукава куртки сразу после; пулей слетел вниз на соседнем лифте, запуская Нюсю с пульта сигналки еще от крыльца конторы. Пока дошел - та уже ровно работала, хотя из печки дуло вечной Исландией. Когда из подземного гаража выкатился пятисотый мерин шефа под синей банкой маячка, технично сел ему на хвост: через центр по пути. Был уверен - никто, кроме водилы, не обратит внимания; начальство, кажется, даже не знает, кто на чем ездит. А водила узнает и успокоится - чего им делить. У выезда на бульварное мерин включил мигалку в противном нерегулярном режиме и пошел, как по рельсам - только держись. На Остоженке отцепился, отметив - семь минут вместо получаса, хорошо.
Что-то еще крутилось в голове, уперся взглядом в зеркало на торпеде, вспомнил: а, красивая. Странная какая-то. Высветил номер на экране телефона. Нажал набрать, сбросил, спросил в пустой салон:
- Что я ей скажу?
На повороте с Вернадского заметил точеную фигурку в короткой юбке, сам себе сказал на два голоса:
- Что это за женщины, Бэрримор?
- Бляди, сэр.
Поднял руку, снимая кубики с зеркала, бросил назад: береженого бог. Если хоть чуть-чуть шевелиться не забывать - никто тебя за жопу не схватит, как обмылок в мутной теплой воде. Вспомнил мимоходом - тоже Ванька-серый рассказывал: они пасли каких-то грузин по знаменитому в определенных кругах убийству. В авторитете был человек, грузины тоже были в авторитете, квартира у них была - свое казино, игровая, где-то в тихом месте на востоке, не то Реутов, не то Балашиха. Ну, а где игра - там и разговор. Менты, значит, ночью чуть не взвод спецназа загнали этажом выше; хозяев, бабку с дедом, неделю не выпускали из дома, версия была - ремонт. Двое самых хлипких спецназовцев носили туда-сюда один и тот же мешок цемента, ходили за жратвой. Под шумок засверлили в пол микрофон, слушали, писали. Чуть ли не в день, когда захват назначили - на месте нарисовалась районный прокурор. Докопалась до ментов - мол, что за операция, почему не знаю? Пока скандал и разборки - грузины ушли. Розыск, все дела - а толку, они на родине уже. Менты сильно обиделись, под прокуроршу копнули, а у той - новенькая девяносто девятая белая. Откуда? Только собирались шухер устроить - исчезла девяносто девятая. Они - вот, мол, фотки - а та: да это номера москвича моего, 408-го, от отца еще. Номера украли, да, а машина - не моя, не знаю.
А всего-то - четыре таблички местами сменить. Прокурору ГАИ простит.
А тут - кубики снять, переключатель перекинуть, чтобы свет в салоне не загорался при открытой двери. Тоже хлеб.
Остановился у девки:
- Минет штука, ночь от двух с половиной. Девочек будете смотреть?
- Где?
Та объяснила.
Смотрел в лица - в каком-то затхлом дворе, за железными гаражами два десятка помятых красавиц шеренгой, удивительно тупые на вид. Посадил простоватую деваху лет двадцати пяти, отъехали, мотор урчал на холостом, он вспоминал - в доме, где он вырос, подъездная дверь была с мощной такой пружиной, и если дверь распахнуть - пружина натягивалась, чуть разжимая витки - и если водить по ним пальцем, мерно гудела, звенела, наливалась звуком; похожее было ощущение. Думал о красивой, ритмично подталкивая затылок проститутки.
...Скатал белесую резинку презерватива, высадил девку в глубокий снег у гаражей, рванул дворами; навстречу попался "Москвич" ППС - смена ехала шакалить. Таксист рассказывал:
- Вез тут мужика с девкой, догоняют эти: проверка паспортного режима. И девку - без документов же - к себе в машину. Хорошо, мужик с юмором попался, позвонил в отделение: хочу, говорит, с тем, кто цены назначает, говорить. За штуку отдали ему ее обратно - а так три ломили. А он что - он мамке уже заплатил...
Вкатываясь на стоянку, одной рукой накинул веревку, связывающую кубики, обратно на зеркало:
- Вот и всё.
Шагая к дому уже, снова посмотрел на телефон красивой.
Поднял голову. Небо кололось звездами сквозь морозный туман.
Сказал под нос:
- Так-то.
Нажал "удалить".
И зачем-то снова повторил:
- Вот и всё.
Ночью ничего не снилось.
Забрал Нексию со стоянки. Мягкие кубики - игральные кости, выгоревшие на солнце, Ванькин подарок к новой тогда тачке - раскачались на выезде, привычно придержал рукой. Вспомнил, как Ванька-Серый, бывший мент из криминальной, рассказывал:
- Знаешь, такая вещь, это смешно. Помнишь, еще корону российской империи положено было на торпеду взгромоздить? Это от наших пошло. - Серый - Ванькино прозвище, Сергеев он был - проработав пять лет на гражданке, контору по-прежнему называл "наши".
- Они же тупые тогда в массе своей были, быки; особенно кто на улице работал. Им тачка с кубиками и с короной этой и тачка без короны - это разные тачки. Возьми - я все понимаю, но пригодится - хорошо, а не пригодится - выбросишь.
Ванька остался в той, прошлой фирме, а кубики, мягкие игральные кости, по-прежнему висели на зеркале Нюси, "Нексии", раскачиваясь на поворотах, закрывали обзор; но выкинуть - рука не поднималась.
Привычно пробирался по давке у развилки на Варшавке. Нюся, рабочая лошадь с виду, прытко прыгала в просветы, притерлась к бордюру, дождалась, пока джип сзади перекрыл полосу, встала в ряд, рванула. У обочины подняла руку девка - понравилось, как подняла, как-то нерешительно, безвольно, тонкая кисть - такие бывают страстными, капризный излом губ. Оттер навострившуюся баржу - "Волгу", сел на тормоза, перевалился на правую сторону, отпирая по привычке заблокированную правую дверь, махнул приглашающе рукой. Паджеро сзади гукнул возмущенно, перестраиваясь обойти.
Села. Прямая спина, сжатые колени, гордая посадка головы. Маленькие руки, волосы чуть отдают рыжиной.
- Привет. Куда?
- До Тульской довезете?
- Угу.
Выключился, косил иногда глазом, но вполсилы: красивая. Троллейбус впереди откинул один рог, толчея, слева-справа? справа, машинально - правые ряды тут всегда чуть быстрее, хотя так не скажешь, надо знать. Красивая - специально приклеенное на торпеде маленькое выпуклое круглое зеркало (китайщина, на обороте - двусторонний скотч, регулярно отваливается, но удобная штука) позволяло незаметно рассматривать пассажира; сам пассажир редко замечал, как-то не приходило в голову; Пассажиры вообще гораздо внимательнее смотрят на дорогу, а водилы - чего они там не видели; ну, дорога.
Красивая. Равнодушным голосом спросил:
- Где на Тульской?
- Я покажу. Курить можно? - чуть грассирует, голос ломкий, будто склеилось все в горле с утра, не войдет в силу.
- Угу.
Закурили. Открывая окно, увидел в зеркале накатывающуюся "Импрезу" с выпученными фарами, характерная змеиная повадка: чувак думает, что спортсмен. Шарахнулся в сторону:
- Пардон. Бывает.
Не ответила. Не улыбнулась, не кивнула даже. Вот овца. Думала о своем, смотрела вокруг чуть растерянно, но спокойно.
- У вас все в порядке?
- А? Да. Только телефон не просите.
- Не буду.
Выходя на Тульской - чудом приткнул машину во втором ряду, аварийка, надо быстро - тряхнула головой, вдруг протараторила:
- Девятьсот пять - и номер телефона. Хлопнула дверью нагло, отсекая все вопросы. Ушла не обернувшись.
Переключаясь, покачивая руль левой, вписался в самый быстрый ряд, большим пальцем нащелкал на клавиатуре одиннадцать цифр, нажал "позвонить", тут же сбросил; номер остался в списке исходящих; не забыть.
Еле нашел стоянку у работы, втиснул Нюсю задом, бросил под лобовое стекло карточку - одиннадцать цифр, свой телефон: кому надо выехать - наберет, выйду.
Что-то крутилось в голове хорошее, понравился себе в зеркалах у входа, кивнул охране, вызвал лифт, провалился в рабочее. Звонки, бумаги, два договора, пообедать. Отмазался от планерки; покурил с лысым из соседнего отдела, налил себе кофе, почитал по работе, почитал почту, написал пару мейлов. Нарисовался в холле к уходу начальства, сунул руки в рукава куртки сразу после; пулей слетел вниз на соседнем лифте, запуская Нюсю с пульта сигналки еще от крыльца конторы. Пока дошел - та уже ровно работала, хотя из печки дуло вечной Исландией. Когда из подземного гаража выкатился пятисотый мерин шефа под синей банкой маячка, технично сел ему на хвост: через центр по пути. Был уверен - никто, кроме водилы, не обратит внимания; начальство, кажется, даже не знает, кто на чем ездит. А водила узнает и успокоится - чего им делить. У выезда на бульварное мерин включил мигалку в противном нерегулярном режиме и пошел, как по рельсам - только держись. На Остоженке отцепился, отметив - семь минут вместо получаса, хорошо.
Что-то еще крутилось в голове, уперся взглядом в зеркало на торпеде, вспомнил: а, красивая. Странная какая-то. Высветил номер на экране телефона. Нажал набрать, сбросил, спросил в пустой салон:
- Что я ей скажу?
На повороте с Вернадского заметил точеную фигурку в короткой юбке, сам себе сказал на два голоса:
- Что это за женщины, Бэрримор?
- Бляди, сэр.
Поднял руку, снимая кубики с зеркала, бросил назад: береженого бог. Если хоть чуть-чуть шевелиться не забывать - никто тебя за жопу не схватит, как обмылок в мутной теплой воде. Вспомнил мимоходом - тоже Ванька-серый рассказывал: они пасли каких-то грузин по знаменитому в определенных кругах убийству. В авторитете был человек, грузины тоже были в авторитете, квартира у них была - свое казино, игровая, где-то в тихом месте на востоке, не то Реутов, не то Балашиха. Ну, а где игра - там и разговор. Менты, значит, ночью чуть не взвод спецназа загнали этажом выше; хозяев, бабку с дедом, неделю не выпускали из дома, версия была - ремонт. Двое самых хлипких спецназовцев носили туда-сюда один и тот же мешок цемента, ходили за жратвой. Под шумок засверлили в пол микрофон, слушали, писали. Чуть ли не в день, когда захват назначили - на месте нарисовалась районный прокурор. Докопалась до ментов - мол, что за операция, почему не знаю? Пока скандал и разборки - грузины ушли. Розыск, все дела - а толку, они на родине уже. Менты сильно обиделись, под прокуроршу копнули, а у той - новенькая девяносто девятая белая. Откуда? Только собирались шухер устроить - исчезла девяносто девятая. Они - вот, мол, фотки - а та: да это номера москвича моего, 408-го, от отца еще. Номера украли, да, а машина - не моя, не знаю.
А всего-то - четыре таблички местами сменить. Прокурору ГАИ простит.
А тут - кубики снять, переключатель перекинуть, чтобы свет в салоне не загорался при открытой двери. Тоже хлеб.
Остановился у девки:
- Минет штука, ночь от двух с половиной. Девочек будете смотреть?
- Где?
Та объяснила.
Смотрел в лица - в каком-то затхлом дворе, за железными гаражами два десятка помятых красавиц шеренгой, удивительно тупые на вид. Посадил простоватую деваху лет двадцати пяти, отъехали, мотор урчал на холостом, он вспоминал - в доме, где он вырос, подъездная дверь была с мощной такой пружиной, и если дверь распахнуть - пружина натягивалась, чуть разжимая витки - и если водить по ним пальцем, мерно гудела, звенела, наливалась звуком; похожее было ощущение. Думал о красивой, ритмично подталкивая затылок проститутки.
...Скатал белесую резинку презерватива, высадил девку в глубокий снег у гаражей, рванул дворами; навстречу попался "Москвич" ППС - смена ехала шакалить. Таксист рассказывал:
- Вез тут мужика с девкой, догоняют эти: проверка паспортного режима. И девку - без документов же - к себе в машину. Хорошо, мужик с юмором попался, позвонил в отделение: хочу, говорит, с тем, кто цены назначает, говорить. За штуку отдали ему ее обратно - а так три ломили. А он что - он мамке уже заплатил...
Вкатываясь на стоянку, одной рукой накинул веревку, связывающую кубики, обратно на зеркало:
- Вот и всё.
Шагая к дому уже, снова посмотрел на телефон красивой.
Поднял голову. Небо кололось звездами сквозь морозный туман.
Сказал под нос:
- Так-то.
Нажал "удалить".
И зачем-то снова повторил:
- Вот и всё.
Ночью ничего не снилось.
no subject
Date: 2006-12-03 08:16 pm (UTC)