yr | (no subject)

Если ёна-мама, то это понятно, что еёная мама? У меня дома клуб молодых сурков.
Младшего, правда, пришлось загнать в кровать угрозой пожопинга; в который раз замечаю - ребенок в протестном настроении засыпает лучше всего. Стыдно, ибо это использование инсайдерской информации - я однажды вспомнил, что и сам лучше всего засыпаю, будучи чем-то возмущен и лопаясь от бессильной ярости - с тех пор и.
Ёна-мама тоже молодой сурок - я один хожу по дому на внешних краях стопы, потому что пятки гулко тупают в пол и прилипая, чмокают, когда отрываешь ногу от линолеума. В коридоре поёт злоебучий электросоловей-разбойник дверного звонка: по телевизору случилось сошествие благодатного огня, по подъездам - попрошаек. Люди на пасху добры.
Я хожу по дому на внешних краях стопы, я читаю ленту, фыркая в коленку: у меня дома клуб спящих-без-задних-ног, и только ёна-мама поднимает голову на соловья - кто там? Пасха - говорю - приходила, и ёна-мама спит дальше; не знаю, что ей снится.
А я думаю: все знают всё лучше всех, а как дойдет до дела - никто не объяснит мне, откуда берется благодатный огонь, и все приходится делать своими руками; у меня на подоконнике лежит лопнувшая по всей длине катушка зажигания двигателя GA14DS, дававшая слабую искру - я нашел её сам, потому что больше никому было не нужно благодатного огня в моих цилиндрах. Зато все знают всё лучше всех.
И кажется, я нашел повод повозмущаться бессильно: все знают всё лучше всех, а делать всё равно самому. Это настолько возмутительно, что я смогу уснуть, полный голубого пламени немой ярости; немой - уж то, что мир не переделать, я выяснил, засыпая еще в четыре года. Непохожий вначале ни на что лепесток кружева находит своё место в узоре; мир вам, мир - я вообще-то люблю людей - слушать людей, ебать людей, пасху луюдей; но у меня дома - клуб молодых сурков, а когда у вас мир - им снятся самые светлые сны.
Далее слышно только, как камень закрывает вход в склеп в пригороде Иерусалима. Посмотрим - увидим ли мы свои тени, когда наступит новая жизнь.