yr | (no subject)

Дорога по гребню горы отсыпана щебенкой, солнце почти в зените, тишина и марево ползут по склону и восходящим потоком уносятся в небо. Средиземные горы тут так резко обрываются в среди- же -земное море, что кружится голова. На ветках можжевельника - зелень ягод с редкими вкраплениями красно-бурого - терпкие плоды прошлого сезона. Шины не предназначенного для лазания по горам городского универсала издают смешной звук, когда под колесо подворачивается особенно крупный камень - будто кто-то вышел в летний июньский двор с пылью и голубями - и саданул ногой по полусдутому мячу, свидетелю многих дворовых побед; и мяч летит все выше, и машина ползет все выше, и развороты серпантина - все в маленьких звездчатых цветах: так вот куда небо ночей просыпается звездами - повороты приходится проходить, то чуть сдавая назад, то скребя бортом по кустам; две долины раскрываются внизу, сходясь в общей точке под развалинами крепости - и на одном из последних поворотов подъема обнаруживается завал; дальше только пешком. А там, наверху, в синеве, торчит в никуда антенна сотовой связи, полуразрушенный дзот щерится известняком в долину, все засыпано козьим дерьмом и яхта в заливе разворачивает паруса на рябой от легкого ветерка воде. Можжевеловый лес пахнет, как старинные часы, скрывая под собой и в себе руины былого укрепрайона, и тропа вдруг выводит к фундаменту не то караулки, не то кухни, не то клозета: огромная каменная плита с круглыми дырками в ней. В жизни часто так бывает, то ли кухня, то ли сортир - и стоишь с котлом среди снежных вершин, на крыше мира, и думаешь глупое: как бы мне так, а - не опростоволоситься?