yr | (no subject)

Вышел из лифта, краской воняет.
Бордюры я видел с балкона, покрасили - но то, чем бордюры красят, не так пахнет - креозотом каким-то. Прислушался: точно, валик по подъездной двери катается.
На кнопку нажал, домофон пискнул, толкаю осторожно, оттуда говорят:
- Осторожно, окрашено.
Вышел, смотрю.
Металлическая дверь лихо укатана свежей, блестящей краской цвета поноса.
- Оптимистичный, - говорю мужику с валиком, - цвет!
- Ко дню города!, - рапортует мужик. Не знаю, может на тон повелся, но валик свой на длинной палке взял в положение "к ноге", кепочку заломил на затылок и стоит, бравый такой. Коричневая краска с валика капает на асфальт.
- Одобряю. Свежо. Только пахнет, - говорю, - неправильно.
Мужик позу сменил на "вольно":
- Заставили. Надо, - говорят, - освежить. Не было другой краски. Я уж просил: серенькой бы. Нету, говорят. Кризис. Освежители.
Я покивал, к остановке пошел, а мужик все стоял с валиком. Метров десять между нами было, когда он выдал:
- Школьники и те смеются: мужик, кто тебе в ведро насрал. Обидно!