yr | (no subject)

Ехали через мост, сизая, подернутая паром вода беспокойно металась меж берегами. На лодочной станции стекла черного льда в рамах мостков.
Дотч сказала:
- Давай туда сходим.
- Нет.
- Почему-у-у?
Скверное настроение у нее было, да.
- Потому что лед подламывается, и ты в воде. Считай, покойник.
- Я не буду в воде, я так нажму и отскочу.
- Ты так нажмешь и провалишься.
Сине-черная вода между седых берегов и закраины припая, ломкие, тонкие.
- Ну и пусть, я выберусь.
- Вряд ли. Тебя утащит течением под лед, а там темно и холодно и все.
- А я поднырну и выберусь.
- Вряд ли. Изрежешь руки об лед, он у края тонкий, устанешь и соскользнешь.
- Не сходим?
- Нет.
- Дурак.
Машина протрусила через рельсы, в салоне тишина, слышно, как гремит в багажнике лопата.
- Почему дурак?
- Потому что я... Потому. Потому...
Не оборачиваюсь, жду.
- Дурак и все.
С затылка наваливается красная жара, уши, щеки.
- Ладно.
Тишина.
Тишина.
Бытовые разговоры. Парковка. Хлопки дверей, заснеженная стоянка и неимоверно красивый снег падает под музыку, и легкий ветерок тянет со склона.
- Пап.
Молчу.
- Извини, пожалуйста.
Оглядываюсь, а она под локтем уже, глаза взрослые и какие-то перевернутые.
- Чо это?
- Прости, а. Я не знаю, что на меня нашло.
- Угу.
Идем и смотрим в снег.
Наши следы почти сразу заметает, и свет такой белый-белый.